— Знаю, — кивнул Федя.

— В общем, когда ты дал мне тот апельсин, я решила, что это ты меня пугаешь.

Федя хотел было пояснить, что апельсин он нашел в парте, но все же решил, что лучше не надо. Пусть думает, что он специально для нее купил или свой отдал.

Оля тем временем пересказывала уже частью известные Феде события.

— Я захотела испытать тебя, показать, что все знаю, и посмотреть, как ты отреагируешь. Я думала, что ты себя выдашь, или отвяжешься, или наконец скажешь, что тебе нужно.

— Да не нужно мне ничего!

— Знаю, знаю, — замахала руками Оля, — ты слушай. Ну, ты помнишь, как я вам игру показала. Артему вообще не понравилось, а ты про Остапа Бендера закричал, В общем, я тогда уже поняла, что, видимо, ты ни при чем. А потом ты мне еще и записку прислал. Ты уж не обижайся, что я тогда так с тобой говорила. Понимаешь… Мне не хотелось никого в это втягивать. Ведь даже Артем всего не знает. Я очень мало ему рассказала. В общих чертах.

— Почему же сейчас… — начал было Федя. — Потому что мне не к кому обратиться! — почти выкрикнула Оля. — Потому что опять ко мне пришла почта. Потому что я не хочу, чтобы меня заперли дома. Потому что я боюсь!

Последние слова она проговорила уже сквозь слезы. Федя робко обнял девочку за плечи.

— Ну не надо, не надо, бубнил он, не зная, как ее успокоить.

— Убери руку, — выпрямилась Оля. — Виктор где-нибудь рядом. Он подглядывает и все донесет папе. Тогда я и с тобой не смогу никак связаться. Я ему дала сегодня пару сотен баксов, чтобы он не говорил никому дома о нашей встрече, и обещала еще столько же. Но я ему все равно не верю.

— Ничего он никому не скажет, — спокойно сказал Федя.

— Ты его не знаешь, он сволочь.

Федя это знал не хуже Оли, но пришлось промолчать.

— Теперь я тебе почти все рассказала, — Оля поднялась с бревна, достала из кармана платочек, вытерла слезы, — и хочу, чтобы ты мне помог. Ты же сам предлагал мне помощь. Понимаешь, я уверена, что это кто-то из нашего класса. Кто-то очень близкий, он рядом. До вчерашнего послания я еще в этом сомневалась, хотя он и написал у меня на парте: «Братья Карамазовы». Но вчера я поняла, что это точно кто-то из класса. И это может быть кто угодно, кроме тебя и Артема.

— Так что же такого он прислал в этот раз? — спросил Федя.

Оля вынула из кармана куртки маленькую пухлую коробочку, нажала сбоку какую-то кнопочку, и коробочка сама распахнулась.

— Видишь, какое у меня колечко. Мне подарил его папа в этом году на день рождения. Колечко с александритом, — это мой камень, я родилась… Ладно, это тебе не интересно. Так вот, в пятницу я его впервые надела. А вчера получила по почте следующую записку, вот, я ее переписала.

Оля протянула Феде сложенную вчетверо бумажку- Он развернул и прочел: «Какое у тебя красивое колечко. Ты нам его подаришь? В следующий раз попросим больше. Братья Карамазовы».

— Понимаешь, — прошептала Оля, — теперь он пишет уже без ошибок. Это уже не телеграмма и не цитата. Дурачиться перестал. И это еще страшнее.

— Ты папе не говорила? — спросил Федя.

— У-У, — Оля отрицательно крутанула головой, в глазах у нее стояли новые слезы. — Но я боюсь. Откуда он все знает, и что он еще попросит?

— Или они, — задумчиво произнес Федя.

— Угу, — кивнула Оля. — Но все равно, он или они, какая разница.