— Нет, — помотал головой Федя.

— Значит, компьютерный аноним. — Саша почесал в затылке, была у него такая простоватая привычка, Федя давно уже заметил. — Это плохо. Что ж, вся надежда на Костю.

— А если не выйдет?

— Не выйдет, тогда и будем думать. Ты адрес-то ее электронный спросить не догадался?

— Ой!

— Вот именно: «Ой», — саркастически передразнил Саша. — Ладно, думаю, Костя и так справится.

— Я могу сегодня в школе узнать.

— Узнай на всякий случай и еще смотри в оба. Я уверен, здесь не один человек действует. Потому что такой шантаж одному пацану не под силу. Возможно, кто-то из взрослых стоит за кем-то из ваших одноклассников. Тот, допустим, приносит сведения об Оле, а этот взрослый пудрит ей мозги по Интернету. Вот тебе и братья Карамазовы. Сталкивался я уже с похожим раскладом…

Получив последние инструкции, Федя отправился в школу. Он немного опоздал — слишком долго рассказывал Саше подробности вчерашней беседы. Однако все обошлось благополучно, на первый раз отделался простым пред упреждением.

Оля вела себя безупречно, Федю, как и прежде, не замечала, будто не было вчера никакого разговора. Катя все еще болела, место ее было свободно, да и вообще столько появилось пустых стульев — садись куда хочешь. Поэтому Федя не спешил, рассудив, что еще сто раз успеет до конца уроков подсесть к ней и списать ее электронный адрес.

После первого урока, выходя на перемену, Федя чуть не столкнулся в дверях с незнакомым рослым мужчиной в потертой джинсовой куртке. Тот стоял у порога, заглядывая в класс через головы выходивших учеников, и явно кого-то высматривал. Очевидно, не найдя того, кто ему был нужен, он нахмурился и удалился. Федя не придал бы этому никакого значения, если бы не два обстоятельства. Во-первых, Саша наказал ему смотреть в оба, а во-вторых, Федю не покидало чувство, что где-то он этого мужика уже видел. Совсем недавно. Вот только где и когда, он никак не мог вспомнить.

Олин адрес Федя узнал к концу уроков. Он подсел к ней только на последнем, когда народ устает, внимание рассеивается, по классу то и дело пробегает нарастающий шумок, а учитель, тоже вымотавшийся, тщетно призывает к порядку.

Оля по первой же его письменной просьбе написала ответную записку, начинавшуюся адресом электронной почты и заканчивающуюся вопросом: «Ты что-нибудь узнал по этому делу?»

Федя скоро написал ответ: «Твоего мучителя уже ловят. А Виктора можешь не бояться, с ним работают наши люди. Ты не знаешь, что это за мужик заглядывал к нам в класс на первой перемене?»

Оля в ответ только пожала плечами.

Федя хотел написать еще одну записку, спросить, не хочет ли она сообщить ему что-нибудь новенького, встретившись вечером на тропинке. Но тут его вызвали к доске, он получил пару — само собой, он ведь понятия не имел, о чем только что говорил учитель, — и, разозлившись, решил, что на тропинку может прийти и без спроса, а скажет ему что-нибудь Оля или нет — это дело десятое.

После урока он на минуту задержался, потому что учитель попросил у него дневник, чтобы проставить туда двойку. Федя-то надеялся ускользнуть незаметно с чистой дневниковой страницей. Попался в самых дверях на окрик, но делать нечего, пришлось возвращаться. Да еще выслушивать нотацию за попытку обмануть педагога.

Когда он отделался от зоркого учителя и сбежал вниз к выходу из школы, в холле у раздевалки почти никого уже не было из их класса. Даже последние болтушки Аня и Лена уже подходили к дверям. Оно и понятно, какая-никакая, а весна, одеваться недолго, обувь сменил, куртку накинул — и готово, а кое-кто, несмотря на прохладную погоду, уже ходит в свитерах без верхней одежды.