— Мы не ссорились, но и хороводиться нам ни к чему, — ответил Артём Сергеевич. — Кстати, я видел мельком только Надежду. А Аню что, не пригласили?

— Наверное, нет, хотя точно не знаю, — пожал плечами Николаев. — Вечно у моих с ними какие-то бабские распри.

— Да уж, непростые отношения у нас с детьми, — мягко произнес Наумов, чтобы покончить с этой неприятной темой. — Я вижу, что и твоего сына здесь нет. Его тоже не приглашали?

— Приглашали, да все кочевряжится, обиды строит, — досадливо поморщился Николаев. — Но от моей помощи не отказывается.

«Не пойму, отчего Надежда бывает у Лёли и Вики, а Аня их избегает. Не из-за меня же? — грустно подумал Артём Сергеевич, когда возвращались на такси домой. — Нужно спросить об этом у Лёли». Однако ни на следующий день, ни после он этого не сделал, не желая ворошить прошлое.

Глава 4

Без цензуры

Очевидно, Ельцин и прессе разрешил взять столько свободы слова, сколько она сможет «переварить», так как на книжных рынках и в средствах массовой информации наступил форменный шабаш вседозволенности. Если в прежние времена не допускалось ни слова против правящего режима, то теперь можно было поносить его и открыто проповедовать фашизм. Никого не преследовали даже за издание и распространение библии нацизма — «Майн кампф» Адольфа Гитлера.

Почти открыто продавали порнографическую литературу и видеокассеты с порнофильмами. Все прилавки были забиты книжной продукцией, воспевающей культ насилия и наживы. Даже телеэкран заполонили боевики, утверждающие превосходство грубой силы над законом и торжество отпетых мошенников над честными людьми.

— Такое впечатление, что нам пытаются внушить, что бороться с негодяями за свои права бесполезно, так как одолеть всесильную мафию нельзя, — гневно осудил происходящее Наумов, встретив своего друга Царева. — Будто какие-то дьявольские силы стремятся разрушить нравственные устои нашего общества, сломить его сопротивление злу.

— А что я тебе говорил? — Сразу сел на своего любимого конька Владимир Иванович. — Только дьявол тут ни при чем. Эти злые силы — наши старые враги, которые хотят уничтожить Россию.

— Ты знаешь, что я с тобой не согласен насчет жидомасонских заговоров по уничтожению России, но вынужден, — с горечью произнес Артём Сергеевич, — все же признать факт: идет разнузданная пропаганда насилия, вседозволенности и очернительства вечных человеческих ценностей; и это создает впечатление, что кто-то ставит целью морально разложить наше общество. Хотя, думается, масоны тут ни при чем. Скорее всего скрыто финансирует эту подрывную кампанию, продолжая «холодную войну», ЦРУ — для того, чтобы ослабить нас, как своего потенциального противника.

— Ты прав, хотя не только американцы направляют и финансируют эту подрывную кампанию, — убежденно сказал Царев. — Взять хотя бы то, как поносят недавнюю советскую историю и коммунистических вождей. Будто не было никаких достижений. Ни победы над Гитлером, ни освобождения Европы, ни полетов в космос!

— Особенно возмущает молчаливая поддержка этой разнузданной кампании нашей правящей элитой, — согласился с ним Наумов. — Ведь она в основном состоит из бывших партийных руководителей, которые несут ответственность за прошлое.

— У нас, в Академии наук, большинство ученых деморализовано происходящим, — удручённо сказал Владимир Иванович. — Многие ведь — Герои соцтруда, лауреаты Ленинских премий. Их большие заслуги и государственные награды теперь совершенно обесценены.