– Да, я вижу.

Баринов же развернулся к ней вместе со стулом и посмотрел со странной мягкой, но пьяноватой улыбкой.

– Ну что ты видишь?

Она отвела глаза, секунду сомневалась, а потом решила, что пора ей уходить. Появления Баринова она дождалась, а теперь может уехать. А он пусть спать ложится и…

Вот о чём она думает?

– Я ухожу, – сообщила она. – Там… ужин, в микроволновке. И к Артёму не заходи, хорошо? Он поздно уснул.

Баринов хохотнул.

– У меня такое чувство, что это я в гостях. Ничего, что я сел без твоего разрешения?

– Не издевайся надо мной, пожалуйста. Это совсем не обязательно. Я ухожу. До свидания.

– Да подожди ты, – Баринов потянулся, при этом чуть не свалился со стула, только рукой за столешницу ухватиться успел, и поймал Таню за руку. – Я только это от тебя и слышу – я ухожу, ужин на плите! Ты в домохозяйку превратилась, что ли, Тань?

Она пыталась руку свою освободить, но Роман так сильно вцепился в её запястье, что Таня испугалась, что синяки останутся.

– Отпусти меня, мне больно. Что ты вцепился, Ром?

Он ослабил хватку, перевернул её руку и провёл большим пальцем по венке у неё на запястье. Таня очень надеялась, что он не заметит, как её рука мелко задрожала. Стояла рядом с ним в нелепой позе, развернувшись вполоборота. Одна рука, за которую он её держал, огнём горит от его прикосновений, а второй она непонятно взмахивает, не зная, куда её деть и боясь случайно прикоснуться к Роману. Хорошо, хоть он этого не видит.

Баринов довольно долго разглядывал прозрачную кожу на её запястье, а потом вдруг наклонился. Таня решила, что сейчас поцелует, а Ромка лишь понюхал. Улыбнулся и покачал головой.

– Ты стала такая чужая. Совершенно другой человек. Даже запах не твой.

В первый момент Татьяна от таких откровений опешила, а уже в следующую секунду оттолкнула его голову и, наконец, руку свою освободила. Разозлилась.

– Это мой запах, Баринов. Мой. Я уже несколько лет душусь только этими духами. А ты!.. Ты ничего обо мне знать не можешь!

Он только кивнул.

– Не могу. Откуда мне знать?

Таня отодвинулась от него на почтительное расстояние.

– Глупость какая то, – пробормотала она. – Ты ведёшь себя… как раньше! Зачем ты напился?

– Я? – он вполне искренне изумился. – Да где? Я так, чуть чуть…

– Это называется чуть чуть? – ахнула она. – Да ты бы себя видел, когда пришёл! А если бы Артём ещё не спал? Или ты специально выжидал? Он так тебя ждал, весь вечер, спать не ложился, а ты?..

Роман поморщился и схватился за голову.

– Таня, Таня! Не тараторь… я тебя прошу! Я тебя не понимаю… то, что ты говоришь, я не понимаю!

– Ещё бы! – всплеснула она руками. – В таком то состоянии… – Она отошла и отвернулась от него. Никак не могла успокоиться, дышала взволнованно.

Сзади раздался горестный вздох, Роман зачем то подвигал чашкой по столу, а потом вдруг сказал:

– Тань… Татьяна, а ты замуж не собираешься?

Она обернулась и непонимающе посмотрела на него.

– Ты зачем меня об этом спрашиваешь?

Роман смешно вытаращил на неё глаза.

– Как это? Я же должен знать… – неожиданно замолчал и прислушался к себе. – Пожалуй, я в душ пойду. Ты ведь меня подождёшь?

– Зачем это? – насторожилась Самойлова. – Иди в душ и спать. А я… домой поеду.

Баринов резко вскинул руку, заставляя её замолчать.

– Цыц! Я быстро… – он поднялся и ткнул пальцем в стол. – А где мой ужин? Я прихожу домой, стол не накрыт, кормить меня не собираются… Не порядок какой то сегодня!

Таня вдруг почувствовала себя глупо, ситуация развивалась для неё непонятно, и к Роману она начала присматриваться недоверчиво.