Баринов не ответил. Погладил её по спине, а потом закинул одну руку за голову, а другой продолжал прижимать к себе девушку.

– Я сейчас не могу ни о чём говорить, правда, – сказал он. – Слишком поздно.

Она спорить не стала, и спросила совсем о другом. Не знала, что делать дальше и уже несколько минут изводила себя сомнениями.

– Рома, может мне домой поехать?

Баринов открыл глаза и его рука, которая гуляла по её спине, замерла.

– Что? Зачем? То есть… почему?

Татьяна вздохнула и села, прижав к груди одеяло.

– Я беспокоюсь за Артёма. Вдруг ему… не понравится, что я здесь? Может и правда лучше уехать?

– Не говори глупостей, Танюш. Не понравится ему… А у меня права голоса уже нет? Кто, в конце концов, в доме хозяин?

Она поневоле рассмеялась.

– Ты. Ты – хозяин.

– Вот именно.

– Но дело не в том, кто хозяин, а в том, что Тёмка подумает.

– А что, по твоему, он подумает? – хмыкнул Баринов. – Восьмилетний то ребёнок?

Татьяна замерла, а Роман потянул её на себя.

– Ложись, давай. Ты хоть знаешь, который сейчас час? Ещё немного и утро.

Она на секунду задумалась, а потом вылезла из постели.

– Надо хотя бы одеться… мало ли.

Слышала, как Роман усмехнулся, но ничего не сказала. Надела на себя его футболку и после этого вернулась в кровать. Легла рядом с ним, а потом быстро приподнялась и поцеловала. Потом ещё раз. Что же это за ночь такая, волшебная? Всё случилось так быстро и теперь всё так непонятно, но до безумия приятно.

Внутри что то назревало, болезненный и горький комок. Таня радовалась, что в темноте он не может ничего прочитать по её лицу. Закусила губу и легла, снова прижавшись к его руке. Надо было хоть как то привести мысли в порядок, попытаться себя убедить, что это не очередной сон, поверить в происходящее. После стольких лет ожидания и мучений, сбывается – нет, не мечта, а навязчивая идея. Всё стало явью и с этим никак невозможно свыкнуться.

Таня осторожно погладила Романа по груди. Он уже засыпал, а от её прикосновения очнулся и положил свою ладонь поверх её. Что то пробормотал, Таня не поняла, как не прислушивалась, но руку из под его ладони освобождать не стала. Закрыла глаза, уговаривая себя заснуть. И, кажется, на самом деле задремала, забылась на какое то время, тая от теплоты, исходящей от мужского тела, а потом вдруг резко открыла глаза, вздрогнув. Наверное, это был сон или какая то беспокойная мысль ворвалась в сознание, но Таня в одно мгновение вырвалась из сна, и сердце отчего то бешено застучало в груди. С ней иногда такое случалось, но в большинстве случаев было наоборот – во сне она была с Ромкой, а просыпалась одна или ещё хуже, с другим. А сейчас то что?.. Дёрнула рукой, желая прикоснуться к лицу, и поняла, что Баринов всё ещё держит её за руку. Вздохнула с облегчением и слабо улыбнулась. Устроилась поудобнее у него под боком и снова закрыла глаза. Поза была не очень удобная, но она руку из его пальцев освобождать не хотела.

Обычно перед тем, как заснуть, Таня всегда загадывала желание, самое заветное в этот момент, а сейчас вдруг поняла, что загадать ей нечего. Что ей ещё нужно? Когда любимый мужчина рядом, а в соседней комнате спит ребёнок… Всё же хорошо. Вздохнула и опять улыбнулась в темноту.

Проснулась тоже от испуга, словно её толкнули. Открыла глаза, но тут же вновь зажмурилась, задохнувшись, как от боли, от столь быстрого пробуждения. Сердце по прежнему тревожно колотилось, и Таня не сразу поняла отчего. Приподнялась на локте, пару секунд разглядывала спящего Баринова, а потом кинула быстрый взгляд на часы и только тогда поняла, из за чего она так нервничает – надо обязательно встать раньше Артёма.

Но как же хочется спать…

Села, потянулась и сладко зевнула.