Сжимая в руке ожерелье из ящериц, Саулина спряталась за кустом ежевики у самой дороги. Со своего наблюдательного поста она увидела, как из-за поворота вылетела карета.

Это был простой и прочный экипаж без резьбы и украшений, как бывает на каретах знати, поднимавших пыль по дороге в далекие сказочные города — Падую и Венецию. Саулина уже видела такие. Карета неслась во весь опор, а за ней мчались солдаты на лошадях. Ах какое зрелище! Саулина сомневалась, что в Корте-Реджине кто-нибудь ей поверит, когда она начнет рассказывать о том, что видела.

Но что это? Колесо кареты расшаталось в безумной гонке и вот-вот сорвется с оси! В миг, равный вспышке молнии, Саулина представила себе, как завалившаяся на один бок карета опрокидывается, а лошади продолжают мчаться галопом, волоча ее за собой.

Не раздумывая ни секунды, Саулина выскочила на дорогу. Ей и в голову не пришло, что она может попасть прямо под копыта лошадей.

— Ла руэда! Ла руэда! — закричала она на гортанном местном наречии, единственном разговорном языке, который был ей знаком.

Лошади шарахнулись и чуть не взвились на дыбы. Возница с помощью солдата в голубом мундире (Саулина никогда раньше таких не видела), проклиная все на свете, старался покрепче натянуть вожжи, чтобы не затоптать эту ненормальную девчонку, выскочившую неизвестно откуда и оравшую во все горло непонятные слова.

— Ла руэда! Ла руэда! — продолжала надрываться Саулина, размахивая руками, как ветряная мельница.

Фыркающая и роняющая пену шестерка остановилась в одном шаге от Саулины, теперь дрожавшей от страха, как осиновый лист. Всадники окружили ее, поднимая тучи пыли.

Возница с кнутом в руке торопливо спрыгнул с козел. Как раз вовремя: в эту самую минуту колесо соскочило с оси, карета накренилась и тяжело рухнула на дорогу. Поднялась суета. Вооруженные люди в изодранных мундирах и стоптанных, прохудившихся сапогах помогали кому-то выбраться из кареты, сурово поглядывая на девочку со спутанными и растрепанными белокурыми волосами. Саулина чувствовала себя как лиса, попавшая в капкан. Она вся сжалась, словно пружина, готовая вот-вот распрямиться и ударить в любом направлении. В руке Саулина крепко сжимала свое сокровище — ожерелье из живых ящериц. Некоторые из них еще шевелились. Никто не успел ничего ни сказать, ни сделать. Пружина сорвалась, и Саулина бросилась прочь и мгновенно скрылась в лесу.

— Эта девочка спасла мне жизнь, — сказал офицер, выбравшийся тем временем из сломанной кареты. — Этот зверек спас мне жизнь, — повторил он.

— Слава богу, ничего страшного не случилось, — вмешался щегольски одетый господин в гражданском с аристократическим профилем, вышедший из кареты сопровождения.

— Ровным счетом ничего, — подтвердил военный в темно-синем морском рединготе. На вид ему было не больше двадцати лет. Он был бледен, на смуглом лице выделялись холодные серо-голубые глаза. — Ровным счетом ничего, благодарение богу и этой девчонке, — добавил он.

— Не будем терять время, генерал, — посоветовал гражданский. — Мы можем ехать в моей карете.

— Сперва я должен отдать долг, гражданин Мельци д'Эриль, — возразил военный.

Он схватил поводья ближайшей лошади, ловко вскочил в седло и галопом пустился по дороге прямо к видневшейся за деревьями колокольне.

У Саулины на ногах были крылья, к тому же она знала короткую дорогу до Корте-Реджины, но и военный прекрасно понимал, что единственное место, где она может укрыться, это селение, выросшее вокруг церковной колокольни. Он опередил ее, и, когда Саулина, вся запыхавшаяся, выскочила на деревенскую площадь, он уже поджидал ее. Сотни любопытных глаз следили за ними изо всех окон, дверей и подворотен.

— Я не хотела, — твердо заявила Саулина, увидев, что путь к отступлению отрезан.