— Вы споете для меня в следующий раз, — сказал он вслух.

Все равно настроение пропало.

Вернулась усталая и запыхавшаяся Джаннетта.

— Ну как? — спросила ее хозяйка.

— Ни следа, — призналась обескураженная служанка.

— Но вы хорошо искали?

— Повсюду, синьора. Девочки нигде нет. Однако ее видели.

— Кто? — спросила Джузеппина, загораясь надеждой.

— Два бродячих певца исполняли балладу у подножия льва на площади Сан-Бабила. Один из них говорит, что видел девочку, похожую по описанию на Саулину. Она завернула за угол контрады Монте и направилась на Корсия-дей-Серви.

— А больше он ничего не сказал?

— Сказал, что она летела как молния, — добавила служанка. — Словно кто-то гнался за ней.

Джаннетта была до крайности встревожена оборотом событий. Рано или поздно хозяйка узнает, что Саулина сбежала из-за взбучки, которую Джаннетта ей закатила.

— Генерал, — умоляюще обратилась Джузеппина к своему другу, — вы должны что-то сделать! Вы должны вернуть ее домой живую и невредимую.

— Обещаю, — торжественно заверил ее Бонапарт. — Но когда я верну ее вам, я рассчитываю увидеть вас улыбающейся и гостеприимной. Завтра я уезжаю, но уже сегодня вечером отдам приказ начать поиски нашей Сау-лины.

10

Лекарь Анастазио Кальдерини подошел к уснувшей девочке, держа в руке свечу. Он долго смотрел на Саулину, не смея дотронуться до нее. Он безумно хотел коснуться этой гладкой кожи, красиво очерченных нежных губ, спокойного белого лба, шелковистых золотых волос, но медлил, словно это неподвижное тело излучало некую неведомую силу.

За свой тайный порок он уже заплатил высокую (по его мнению, непомерно высокую) цену, проведя два года в страшной подземной темнице Модены без воздуха и света, на пустой похлебке и заплесневелом хлебе. Официально пытки были отменены, но Анастазио Кальдерини был подвергнут испытанию розгами и соленой водой. Мучили до тех пор, пока он не признался, что совершал развратные действия и в конце концов изнасиловал девочку, которой едва исполнилось двенадцать лет. А ведь он знал, что не виноват.

Ну, не то чтобы совсем не виноват: он не сумел воспротивиться извращенному желанию продемонстрировать свои гениталии этой девочке, оказавшейся, на его беду, племянницей Тибурцио Кортезе, епископа Модены. Анастазио Кальдерини знал, что всему виной разум: это в его темных недрах рождалось неудержимое стремление поразить невинность, обнажив перед нею свою снасть невероятных размеров, чтобы потом упиваться неистовым наслаждением, доходящим до судорог. Больше он ничего не делал, ровным счетом ничего. И что самое интересное, двенадцатилетняя плутовка не сбежала в ужасе. Нет, вопреки его ожиданиям она проявила любопытство и даже согласилась принять участие в игре. Ее ангельски голубые глазки округлились от изумления, только и всего.

— Можешь потрогать, если хочешь, — предложил он ей.

И она послушно подошла поближе и дотронулась до его громадного орудия, уже начавшего конвульсивно вздрагивать.

Анастазио Кальдерини был опытным медиком, он овладел ремеслом в больнице города Павии, усовершенствовал свое искусство в Милане и зарабатывал на хлеб, практикуя по городам и весям. Хорошо зная анатомию, он понимал, что его чудовищный орган способен изувечить и даже убить женщину, не говоря уж о маленькой девочке. А главное — он слишком сильно любил маленьких девочек. Ему даже в голову не приходило подвергать их смертельной опасности. Если они соглашались посмотреть на него, он чувствовал себя безмерно счастливым. Однако наивысшую радость доставляла ему возможность потереться об их беленькие, еще не развитые детские бедра.