Три с лишним тысячи членов западных кланов Хайленда, этой исконной вотчины якобитов, собрались под знаменами молодого принца Карла Эдуарда Стюарта. Его отца, Якова Фрэнсиса Эдуарда, когда-то называли Претендентом, однако после поражения при Шерифмуре он окончательно отказался от притязаний на шотландский престол и погряз в неврастении. Наследие предков перешло, таким образом, к Карлу Эдуарду. Англия между тем в очередной раз ввязалась в войну со своим заклятым врагом, Францией. Правительство Георга перебросило основные силы на континент, оставив на собственной территории лишь малую часть армии. Момент для переворота представлялся идеальным. Быть может, при некотором везении якобитам удастся наконец добиться своей цели?

Приятной наружности, веселый и обаятельный, Карл Эдуард Стюарт, которого в простонародье ласково называли Bonnie Prince Charlie[5], имел все задатки вождя и был решительно настроен еще раз повести своих подданных в сражение после тридцати лет мирной жизни. Решающим событием стала смерть австрийского императора Карла VI, породившая новый конфликт между Францией и Англией, который вылился в войну за австрийское наследство.

Предводители якобитов, а именно вероломный лорд Ловат и юный Дональд, сын досточтимого Эуэна Кэмерона, сочли, что время, когда на территории Австрии, Германии и Фландрии идут бои, является идеальным для новой попытки возвести Стюартов на шотландский трон.

Пылкий Красавчик Чарли, движимый желанием вернуть трон, который был отнят у его деда в 1688, обратился за помощью к французскому королю. Однако Людовик XIV не пожелал вникать в проблемы шотландцев – он упивался славой, которую принесла ему победа французской армии при Фонтенуа. Однако помощь пришла с неожиданной стороны. Благодаря поддержке двух соотечественников – парижского банкира Энеаса Макдональда и ирландского арматора Энтони Уолша, проживавших во Франции, – Карлу Эдуарду удалось организовать свою безумную экспедицию.

О планах принца нам ничего не было известно. Мы знали только, что в середине июля он высадился вблизи западного побережья Шотландии, на острове Эрискей. Знамя Стюартов было поднято спустя месяц в Гленфиннане. С тех пор многие присягнули новому монарху на верность и по всей стране стало раздаваться бряцание оружия. Начиналась кампания 1745 года. Что будет дальше, я и так знала.

– Я позабочусь о том, чтобы они оказались подальше от поля сражений, – хриплым голосом пообещал Дункан.

Я накрыла ладонь сына своею ладонью. На сердце у меня было тяжело. С годами он стал очень похож на своего отца. Как и я, Дункан очень скучал по Лиаму. Я знала, что его мучит. Как и его отец много лет назад, Дункан увлекал своих сыновей вслед за очередным представителем дома Стюартов, заранее зная, что смерть станет их спутником до самого дня победы или поражения. Но здесь, в Хайленде, свобода имела свою цену…

Миру никак не удавалось воцариться на наших землях. По преданиям, эту суровую горную страну до сих пор населяли души великих воинов-фианна[6] и даже сам ее воздух был напоен их дыханием, так что запах sassannach[7] никогда здесь не задерживался. Бывают вещи, которые не меняются никогда. Так, убеждение, что выживание народа зависит от незыблемости его корней, шотландцы впитывали с молоком матери. Англичане же методично пытались нас подчинить, терзая нашу землю и обнажая наши корни, дабы было проще их вырвать. Что ж, пришло время воинственной душе нашего народа проснуться, пришло время Пылающего креста…

– Вот и хорошо, – отозвалась я, прекрасно зная, что больше ничего говорить не следует.

Я перевела взгляд на холмы и несколько минут наблюдала за играющими внуками. Александер догонял Джона.