Когда и отчего взялось это изменение? Вестимо, оно произошло после того, как мы с Лошадками «собрали Вольтрона». (Внутренний насмешник хихикал: это теперь так называется?). Других интересных событий со мною в последние дни не происходило и вообще я ни с кем не виделся: сидел, буран пережидал. После уничтожения кокона никто не обращался ко мне по имени, вот я и не заметил.

Интересно, у Девочек-Лошадок тоже какие-то изменения в именах произошли? Вдруг Агриппина теперь зовется как-то типа «Любимая Лошадка Всадника»?.. Тьфу, что за чушь в голову лезет! И не любимая она у меня вовсе, я к ней ровно отношусь… Знаю, конечно, ближе, чем других Лошадок, но мое половое созревание было заморожено инициацией, так что эти девчонки не казались мне умилительными, скорее — раздражающими. В общем и целом. Хотя так-то нормальные малолетки, лучше многих в своей возрастной категории.

Ладно, так вот, независимо от моего отношения, мы с ними образовали устойчивый боевой юнит. Или пати в терминах любимой мною игровой механики. Обычно для других игроков это маркируется специальными значками, а то и просто подписью «Боевая группа такая-то» перед ником. Но изменения не сохраняются у игровых персонажей навсегда, а сбрасываются, стоит расформировать группу. Или она сама расформируется по событию-триггеру, типа «игроки разошлись слишком далеко друг от друга». Поскольку Проклятье не вывело мне кнопку «выйти из группы», моей первой мыслью было удалиться в пространстве от других членов пати. Что я и собирался проделать.

Так-то имя «Всадник Ветра» мне нравилось: звучит круто, опять же, два слова, а не одно — растем над собой, можно сказать. Но ника «Ветрогон» тоже было жаль, привык я к нему. Оттенок безуминки, мальчишеской легкости тоже хотелось бы сохранить. Пусть Агриппина зовет меня душнилой, но я-то сам понимаю, что в душе авантюрист!

Я по-прежнему не знал, где обитают Лошадки, но в разговоре проскочило, что это либо в самом Жале, либо неподалеку от него. Значит, мне просто нужно было лететь в другую сторону от Челюстей, и я вместо Жала рано или поздно натолкнусь на ближайший с другой стороны город — кажется, это Каликия, один из старых городов эпохи еще до Проклятья. Ну не до самого же Тепловодска мне придется лететь!

Я держал курс ровно, «по ниточке», время от времени сверяясь с собой, точнее, с предметом-компаньоном — ну, как тебя зову, дорогой? Ничего не менялось: глефа с упорством, достойным лучшего применения, оставалась Всадником Ветра!

И вдруг я ощутил знакомый подъем сил, возбуждение, покалывающее в кончиках пальцев! Причем такое, что меня как канатом потянуло в сторону его источника.

«Прорыв! — понял я. — Блин, сменил локацию, что называется!»

Ну, не я ли недавно сетовал, что после первых бурных дней маловато монстров на мою голову?

Глава 17

Ощущение Прорыва в этот раз было намного сильнее, чем тогда, когда я наткнулся на зебродила (в смысле, Пастехвата… Но мне все равно мое название больше нравится). Теперь я уже знал, что это такое, и мог неплохо проанализировать информацию со своих органов чувств. Раз Прорыв больше, стало быть, и Тварь больше. А я и с Пастехватом еле управился.

А стоит ли так топить в ту сторону? Может быть, развернуться да полететь обратно? Я уже с монстрами насражался на два года вперед минимум, а то и на три (по монстру раз в полтора года, насколько я понял, минимальный порог, который допускало Проклятье). Принудительно меня тянуть в ту сторону не будет…

Однако я не повернул. И только частично из-за «слабоумия и отваги», во многом мною двигала эйфория, настигающая от близости источника чистой магии. Когда каждая клеточка тела буквально поет, словно купаясь в золотом свете, в голове не остается места думать о печальных последствиях.