— Что такое? — строго спросил он.

— Записка Кристоферу, где сообщается, что мы уехали вместе с вами.

Густые темные брови сурово сошлись над переносицей.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Пеппер подняла на него глаза с хитринкой.

— Но, сэр, мы же не можем уехать просто так, — браво отрапортовала она, стараясь, чтобы в голосе слышались почтительные нотки. — Он вернется в пустой разгромленный дом, — она стрельнула взглядом в сторону Венди, — и вообразит самое худшее. Этого нельзя допустить.

— Я думаю только о безопасности Венди, офицер Палмер, — с пафосом произнес Эскобар и протянул к Пеппер руку, требуя отдать записку. — Мы не можем быть уверены на все сто процентов, что ваше сообщение попадет именно к Кристоферу, — рассудительно добавил он.

Порвал записку пополам, потом еще раз пополам и сунул клочки в карман пиджака.

— Надеюсь, теперь нас больше ничего не задерживает? — осведомился он. Темные брови поднялись так высоко, что почти коснулись линии волос. Ей же будет лучше, если она ответит «ничего», подсказывало выражение его лица.

— Нет, сэр, больше ничего, — обреченно отозвалась Пеппер, и ее плечи беспомощно опустились. Она прошла к софе за своей сумочкой и, направляясь обратно к свите окружного прокурора, старалась не смотреть на разгром, который оставляла за спиной.

Уходить страшно не хотелось, особенно вот так. Уже на веранде Пеппер бросила тоскующий взгляд через плечо, лихорадочно роясь в мыслях в поисках предлога, позволившего бы ей вернуться в дом. Следовало бы написать Кристоферу короткую записку и успокоить душу. Но она была уверена, что окружной прокурор не поверит даже в самую невинную причину, и не стала пытаться.

С тяжелым сердцем Пеппер спустилась по ступенькам крыльца и села в поджидавший темно-синий «седан» Эскобара.

Кристофер, насвистывая, вылез из машины, достал с пассажирского сиденья бумажный пакет, прижав его бедром к борту, захлопнул и запер дверцу, а затем обошел вокруг дома, направляясь к веранде. Прыгая через две ступеньки, одолел крыльцо.

Сейчас Пеппер, без сомнения, уже готова придушить его за то, что он так надолго оставил ее с Венди одну. Он задержался в городе больше, чем рассчитывал, а потом у джипа порвался приводной ремень, и ему пришлось пешком идти до ближайшей автомастерской за заменой.

— Она должна меня понять, — прошептал он, открывая дверь.

— Не-ет! — Дикий крик жутким эхом отразился от стен пустой комнаты. Кристофер застыл на пороге. Черты лица исказились болью, когда мозг, просчитав варианты, вывел единственно возможное заключение из представшей перед глазами картины разрушения.

— Пеппер!

Пакет с продуктами выпал из ослабевших рук, и Кристофер бросился в дом, разыскивая любимую и снова и снова выкрикивая ее имя.

Очень скоро с горькой очевидностью стало ясно, что дом пуст, все его обитатели исчезли.

Кристофер стоял в спальне девушек, обессиленно прислонившись спиной к двери, и не отрываясь смотрел на дорожную сумку, стоящую на постели Пеппер. Ее сумку.

— Проклятье!

В отчаянии он изо всей силы треснул кулаком по косяку двери, но боли не почувствовал — все остальные ощущения затмевала пронзительная боль в сердце. Он оставил Пеппер одну, и теперь они с Венди исчезли.

Шатающейся походкой Кристофер вернулся в гостиную, поднял трубку телефона, механически набрал номер окружной прокуратуры и привалился к стене в ожидании ответа.

— Отвечай же, черт тебя побери! — Это был почти крик. Колени подломились, и он сполз по стене на пол, голова упала на грудь, за закрытыми глазами билась пульсирующая боль.