Глава третья

Посреди ночи я вдруг проснулась ни с того, ни с сего. Просто открыла глаза и уставилась в полоток. Холодок прошелся по открытым рукам, отчего тонкие волоски на них встали дыбом. Меня передернуло от липкого ощущения чужого взгляда. Я хотела было перевернуться, но увидела их: трех черных чудовищ с хоботами вместо носа.

Крик ужаса застрял где то в горле, тело застыло, будто кусок льда. Только мысли яркие и колючие бились в мозгу.

– Она проснулась, – проговорило женским голосом одно из чудовищ. – Что будем делать? Заорет ведь.

– Неважно, пусть орет, никто ее не услышит, – отмахнулось второе, повыше и покрупнее. – Будет даже сытнее.

Меня заколотило от страха. Но не только из за слов, сказанных монстром, сколько из за того, что я узнала голос. Королев!!!

Неужели тогда я видела врача?! Вернее, его настоящее лицо. Как же так?! Ведь чудовищ не существует в реальной жизни.

Монстры окружили койку и, будто примериваясь куда лучше пристроить хоботы, стали меня разглядывать.

– Папа, ну можно уже? – визгливо поинтересовалось самое мелкое из существ. – Я голодна.

– Секунду, дорогая. Сейчас придержу нашу еду, и начнешь.

И, больше не медля, протянул ко мне лапы. Вот тут уж я не выдержала, завизжала так сильно, что сама оглохла. Монстры только поморщились, продолжив начатое. Королев прижал лодыжки к койке, а вторая взрослая особь сжала запястья. Мелкая распустила хобот, из которого вырвалось нечто похожее на язык муравьеда с присоской на конце, и впилась в едва зажившее плечо.

Резкая боль пронзила тело, я взвыла. А малявка принялась сосать мою кровь, боль и страх, словно сок из трубочки, и от наслаждения закатывала глаза.

Сознание мутилось. Я уже не могла кричать, только хрипела. Сколько ни сопротивлялась, ни дергалась, ни рвалась, монстры были не по человечески сильны. Казалось, меня пристегнули к койке цепями.

Боль от прокушенного плеча распространялась все дальше: перешла на горло, спустилась до пальцев рук, охватила грудь и живот. Я пропустила тот момент, когда вместо одной присоски на мне повило две, а потом и три.

Звук разбившегося окна раздался внезапно, будто в стекло бросили камень. Следом ворвался разъяренный птичий клекот, студеной водой разгоняя дымку приближавшегося обморока. А спустя мгновение мне на грудь, чудом не расцарапав кожи, приземлилась птица размером с серую ворону и отрывисто закричала:

– Кьяк – кьяк! Кьяк – кьяк!

Рядом заверещала малявка, отдирая присоску. Забегала по палате, пытаясь спрятаться, вот только прятаться было негде, одни приборы кругом.

– Веден! – заорала самка, сматывая хобот. – Веден!!! Уходим!

Королев зашипел рассерженным котом, растопырил руки, закрывая собой остальных. Птица воинственно расправила крылья и прямо по моему телу пошла на него.

– На выход! – приказал он. – Живо!!!

Пока самки выбегали, врач медленно пятился.

– Прости, Видящая, – так и не вернув себе обличье человека, заговорил он. – Я оказался неправ. Не трогай семью, усмири ведена, прошу. Мы поможем тебе уйти. И сделаем так, чтобы все забыли и о тебе, и о твоем быстром выздоровлении.

Я тяжело дышала, весила птица предостаточно, или у меня кончились последние силы. А еще пыталась вникнуть в слова чудовища, но получалось плохо. От пернатой защитницы шло тепло, отчего мне казалось, что волны охватывали тело, изгоняя боль, принесенную присосками.

– Видящая, – снова привлек к себе внимание, Королев.