– Видящая, – снова привлек к себе внимание, Королев. – Ты согласна?

– Согласна, – прохрипела я с трудом. – Выводите меня отсюда и верните вещи.

Врач судорожно закивал, а птица, как показалось, одобряюще заклекотала. Значит, пока что я все делала правильно. Пусть происходящее заставляло меня усомниться в собственном здравом смысле, неважно. После. После обязательно во всем разберусь. Главное, убраться отсюда и оборвать все ниточки, связывавшие мою персону и волшебное выздоровление.

– Быстрее, – повысила я голос. – Или мне попросить ведена вам помочь?

Я блефовала, впервые в жизни говоря о том, о чем понятия не имела. Но, видно, не ошиблась, Королев побледнел и метнулся за дверь. Спустя несколько долгих минут он вернулся с моей сумкой, сапогами и чужой женской одеждой.

– Прости, Видящая, – врач опустил взгляд, но нет, да нет, а опасливо поглядывал на птицу. – Твоя одежда пришла в негодность, в ней невозможно ходить. Я имел смелость предложить вещи своей дочери. Они чистые, не волнуйся.

Меня передернуло от омерзения. Как представила, что ткань прикасалась к черной обугленной коже, чуть не рассталась с ужином. Но деваться было некуда, не в больничной же рубашке идти.

Добраться бы до дома, а там я эту одежку выкину и сразу же в душ пойду, отмываться.

– Хорошо. Выйдите, переоденусь.

Королев вновь закивал и как будто с радостью выполнил требование.

– Смотрите, без фокусов, – добавила я, глядя, с какой скоростью чудовище уматывало в коридор.

Наконец, в палате, кроме меня и птицы, никого не осталось. Я с облегчением откинулась на подушку. Пернатая спасительница спустилась с тела на койку и, зацепляясь изогнутыми когтями за белье, влезла на подушку. Остановилась возле моего лица, наклонилась, задевая серпообразно загнутым клювом нос.

– Кра кра кра, – подала она голос, смотря большим выпуклым глазом мне в глаза. – Кра кра кра.

Я даже дышать перестала, не зная, чего ждать от птицы. Та тоже замерла.

– Птичка, красивая, – прошептала одними губами. – Что ты хочешь? Я не понимаю.

Пернатой, видимо, надоело ждать нужной реакции, потому птица, недолго думая, оцарапала когтем мою руку. Взвизгнув от неожиданности, я внезапно все вспомнила. Перед внутренним взором проносились минувшие события, словно кто то решил перемотать пленку моей жизни назад. Черная малявка с хоботом, Королев в образе монстра, первое пробуждение, боль, яркая молния ножа, бьющего в грудь, парень с шестом, нападение.

– Мама, – прошелестела я, когда видения ушли. – Мама…

А потом судорожно схватилась за грудь, ощутив вдруг фантомную боль от ножа.

Потихоньку сердцебиение успокаивалось, дыхание выравнивалось, а неприятные ощущения сходили на нет. Я пришла в себя и первым делом заглянула за ворот рубашки, ища следы от ножа. Вот только следов не было: чистая кожа, ни царапины, ни шрама, ни малейшего намека на то, что меня, в общем то, убили, заколов кинжалом.

Поморщившись от мыслей, лезших в голову, я в который раз пообещала себе, что потом во всем обязательно разберусь, сейчас же мне следовало одеться и покинуть, наконец, больницу, ставшую сумасшедшим домом.

С трудом сдерживая брезгливость, натянула шмотки дочери Королева, обулась, проверила сумку. Телефон был на месте, как и кошелек с остатками пособия. Я вздохнула, ощущая озноб, будто от высокой температуры. Поудобнее перекинула лямку и потащилась к двери.

– Кра кра. Кра.

В тишине палаты голос ведена прозвучал особенно громко и пронзительно. Я остановилась, взглянула на птицу, которая до того времени сидела тихо и, казалось, не шевелилась.

– Хочешь со мной? – спросила, как никогда, ощущая себя ненормальной.

Веден нетерпеливо взмахнул крыльями, будто намеревался взлететь, но с места не сдвинулся.