— Вели не жалеть факелов. И скажи, что я обещаю сотню золотых первому, кто заметит войско Вацлава.

* * *

— Телеги… — Иржи привстал на носках и вытянул шею, как голодный гусак, вглядываясь вдаль. — И откуда они взялись?

— А ты сам-то как думаешь? Приехали по дороге.

— А то я не знаю! — огрызнулся Иржи.

— Так если знаешь — чего спрашиваешь, дурья твоя башка?

Добромил, прозванный другими стражниками Хромцом за искалеченную полтора десятка лет назад на охоте ногу, дремал. И будь его воля — даже одного глаза не раскрыл бы, чтобы поглядеть, кто там едет по дороге.

На западных воротах не служба — благодать. Не то, что на восточных. Туда Добромила не звали уже давно. Да и звали бы — все одно не пошел бы. Уж лучше у замка на площади. Или у конюшен — там и своя хата недалеко. А хоть и здесь — тоже неплохо. Тишь да гладь. Только Иржи скачет, будто задом в костер сел…

Молодой еще, больно спешить любит. В княжье воинство здоровьем не вышел — зато вон, какой глазастый. Его бы те ворота — может чего и разглядел бы с башни. Князь за то полсотни монет обещал. Боится, видать, что Вацлав молодой вернется, да его, дядьку родного, кверху ногами на воротах повесит.

А хоть бы и повесил. Так Сигизмунду, собаке, и надо.

— Встал бы хоть, старый… — беззлобно проворчал Иржи. — Увидит кто, скажет князю — так он с нас обоих шкуру спустит.

— Не спустит. — Добромил махнул рукой. — Не до нас ему сейчас. Сам с восточных ворот не слезает, племянника высматривает. И благородные все с ним. А в этот конец — ни ногой.

— Ты потише бы… — Иржи заозирался по сторонам. — Еще услышит кто.

— И что? — Добромил усмехнулся в седые усы. — Сейчас в городе такое болтают, что если каждого вешать — князю портки постирать некому будет.

— Да уж… — вздохнул Иржи. — Неспокойное время в Прашну-матку пришло. А я вот тут с тобой… Мхом уж порастаю, что твое бревно. Лучше бы на восточных воротах сидел — может, углядел бы чего, да княжье золото и заработал!

— Может, углядел бы. — Добромил потянулся и зевнул. — А может, и нет. Не грусти, парень. Свое мы и здесь добудем.

— Это как? — тут же встрепенулся Иржи.

— А вот так. — Добромил уперся древком копья в землю и с кряхтением поднялся на ноги. — Я уж слепой почти, а смекнул, что за телеги сюда едут. Сам Гусь в Прашну пожаловал!

— А и верно! — Иржи снова посмотрел на дорогу и тут же оскалился, показывая щербатые зубы. — Сейчас как пощипем Гуся…

— Смотри, как бы его без тебя не пощипали. — Добромил шагнул навстречу приближающимся телегам. — Видать, совсем худо на дорогах стало — никак, повыбили гусиное воинство… других нанял.

Добромил переводил взгляд с одной телеги на другую, но никак не мог увидеть хоть одно знакомое лицо. С Гусем и раньше приходили северяне, но… другие. Эти бы вполне могли служить и князю, и самому конунгу северян. Все, как один, рослые и плечистые, да еще и с такими рожами, что Добромилу вдруг захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Да и Иржи чего-то притих… Странное дело. Вроде телеги те же, лошади те же — а люди другие. Хорошо хоть сам Гусь цел — вон, уж рукой машет.

— Будь здоров! — Добромил помахал в ответ. — Уж не случилось ли чего?

— Что же могло случиться, друг мой? — Гусь спрыгнул с телеги.