И странный же у Гуся стал голос… Вроде и тот же самый — а другой. И слова другие.

— Да смотрю — люди с тобой другие пришли, — отозвался Добромил. — Эти покрепче будут… а с теми что стало?

— Ты лишился разума, старик? — Гусь широко улыбнулся и отступил в сторону. — Разве ты не узнаешь моих друзей? Многие из них уже были здесь не один раз!

— И правда… Теперь вижу! — Добромил зажмурился и тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Те же самые все… А с чем к нам пожаловал?

— С тем, да с другим. — Гусь похлопал по деревянному борту телеги хозяйским жестом. — И тебя я тоже не забыл.

Негромко позвякивающий мешочек лег в ладонь приятной тяжестью — и оказался чуть ли не втрое больше, чем обычно, но на душе у Добромила вдруг стало тоскливо. Из-за спины Гуся выглядывали лица, которые он уже не раз видел у ворот… ведь видел.

Пекло… Да что ж такое творится?

Добромил украдкой перевел взгляд на Иржи, но тот, похоже, не заметил ничего необычного. Даже смотрел не на Гуся, не на его молодцев и не на телеги, а куда-то в сторону, будто там, где-то далеко на дороге, случилось что-то занятное.

Вот ведь дурья башка… Глаза вылупил, как рыба. Еще и рот раскрыл — только что слюни не текут. Будто девку увидал. Никакого толку от него нет!

— Доехал, значит… — Добромил засунул мешочек с монетами за пазуху. — Мне бы только поглядеть, что везешь… Князь велел.

— Князь не велел. А что везу — тебе знать не надо.

Ох, и нехорошие же глаза у Гуся. Другие, чужие. Не темные, как раньше, а серые. Холодные и тяжелые, как туман поутру. И страшные.

— Надо! — Добромил отступил на шаг и легонько стукнул древком копья об землю. — Князь велел!

— Не надо, — повторил Гусь. — Уйди с дороги, старик.

Глаза торгаша вдруг сверкнули огненными искрами — и не стало никаких сил ни спорить, ни смотреть, ни копье держать.

— Не надо… Как пожелаешь, — едва слышно проговорил Добромил, опуская голову.

И шагнул в сторону, освобождая телегам путь к воротам.

ГЛАВА 36

— И почему я должен был прятаться вместе с… этими? — Темуджин метнул недобрый взгляд в пугливо скрючившихся за телегами эльфов. — Воину не место среди того, что привезли на продажу.

Сын Есугея и наследный правитель всего булгарского народа без единой жалобы выдержал и переход через горы, и дорогу до Прашны, хоть и был чуть ли не втрое младше любого из северян. Но от необходимости прятаться в телеге среди бочек, мешков и полутора десятков эльфов-переростков его гордость страдала куда сильнее, чем тощее и измученное полудетское еще тело.

— Воин собирается покинуть свое укрытие? — усмехнулся я, чуть сдвигая в сторону бочку с вином, чтобы помочь юному хану выбраться. — Твое лицо слишком приметное. На этих землях нет никого, кто был бы похож на жителя степей.

— Я умею прятаться, когда нужно, — проворчал Темуджин, спрыгивая на землю. — А ты смог бы заставить любого забыть про меня… Я почувствовал, как ты сломал дух того старика, Антор-багатур.

— Легко затуманить разум одному человеку. — Я пожал плечами. — Но не в моей власти отвести глаза всем, кто заметит тебя или наших новых друзей. Я всего лишь человек.

— Ты воин духа, — отозвался Темуджин. — Сильнейший из всех, кого я встречал… Ты сможешь научить меня сокрушать дух моих врагов? Если бы я умел подобное, мне не понадобилась бы сабля, чтобы усмирить непокорных.