И встретят так, что мало не покажется.

— Правильно смекаешь, Ратибор Тимофеич, — снова закивал я. — Только ты всем накажи: ежели такого поймают да убьют, пусть сразу голову и рубят. Непростых людей Сивый послал, а особенных, да без головы не поднимутся уж.

— Сделаю, боярин, — проворчал Ратибор. — Зачем оно так надо — и знать не хочу, да сделать — сделаю… Ты мне только вот чего скажи: а вы с князем куда путь держать будете? Ежели не Вышеград — так непонятно. Крепко мы Сигизмунда побили — да только Прашну все одно за так не отдаст.

Похоже, Вацлава этот вопрос интересовал ничуть не меньше. Он буквально пожирал меня глазами — но так ничего и не сказал. В отличие от местных и степняков, ему с остатками рыцарей возвращаться было попросту некуда.

— Собери всех, кто пожелает сражаться, князь, — снова заговорил я. — Многие из воинов Темуджина или тех, кто пришел с востока, скорее погибнут в бою, чем вернуться туда, откуда сбежали. И постарайся отыскать тех, кто уцелел после резни в лагере. Их едва ли будет много — но каждый захочет отомстить.

— Сегодня я потерял четверть своих воинов, Антор. — Вацлав поджал губы. — Я не знаю, кто захочет сражаться за чужой дом… особенно сейчас. Будет чудом, если я смогу собрать три сотни воинов.

— Это лучше, чем ничего, — отозвался я. — Раздели их на несколько отрядов и постарайся никому не попадаться на глаза. Ты получишь весть, когда придет время.

— А что будешь делать ты? — Вацлав поправил пояс с ножнами. — Пойдешь с ханом Темуджином? Или все же вернешься в Вышеград, чтобы собрать…

— Нет, друг мой, — усмехнулся я. — Мне придется исчезнуть.

— Исчезнуть?..

— Ненадолго. — Я накинул на голову капюшон плаща. — Не пытайся искать меня, князь. Я сам вернусь, когда настанет время.

Разговор закончился — и все его участники один за одним разворачивались и удалялись в сторону лагеря. Первым шагал Ратибор — за свою долгую жизнь он научился выполнять чужую волю и не задавать ненужных вопросов. Прямо за ним шел Вацлав. Тяжело, неторопливо, будто разом постарев лет этак на пятьдесят. Ему предстояло сообщить людям недобрую весть… а потом вести остатки войска в буквальном смысле в никуда.

Темуджин шагал последним. То и дело оглядывался, словно надеясь, что я все-таки пойду с ним. Пацану явно хотелось побежать обратно и спрятаться за моей спиной — но хан должен говорить со своим народом сам. Даже если разговор закончится тем, что все воины разбегутся в разные стороны — искать уцелевших после резни жен и детей.

— Да уж… — Славка вытряхнул трубку в снег. — Вот и повоевали, абрикосище. Чего теперь?

— Теперь разбегаемся. Всех сомнительных кадров — в расход. — Я кивнул в сторону лагеря. — И исчезаем с радаров, чтобы ни одна зараза не знала, куда я делся. Переходим в режим полного радиомолчания.

— Да это-то понятно. — Славка тряхнул головой. — Я в смысле — куда идем?

— А это, извини, не скажу, — ответил я. — Потому как полное радиомолчание — это совсем полное.

Никаких игроков. Без исключений.

— Вон оно как… — Славка отступил на шаг и покосился на обезглавленный труп Роланда. — Так что, ты и меня… того?

— Была и такая мысль, — признался я. — Но это уж совсем перебор. И все же наши пути расходятся.