Особенно когда охотишься на самую хитрую и опасную дичь, которую только можешь встретить в этом мире.

— Да нет там никого! — послышалось издалека. — Ты совсем спятил?

— А я тебе говорю…

— У меня «Истинное», глупый человек! Я бы увидел!

Тот, кто говорил первым, явно утратил большую часть терпения. Встроенный в игру переводчик не справлялся с тонкостями чужого языка, но интонации передавал в первозданном виде.

Лучник — то ли итальянец, то ли француз, судя по прозвищу — уже устал объяснять двоим бронированным всадникам на огромных конях, что никаких врагов здесь нет и быть не может. Что он непременно заметил бы любое живое существо, а уж тем более человека. И что мелькнувшая среди заснеженных деревьев тень просто показалась болванам, которые к сороковому уровню не научились ничему, кроме размахивания бесполезными мечами.

Отряд прошел в каких-то пятнадцати-двадцати шагах от Славки и удалился дальше в лес, забираясь в чащу. Мелькавшие в крохотной прорези между поднятым воротником и капюшоном снежинки лишь на мгновение приоткрыли фигуры врагов — две огромных и одну впятеро меньше — и снова спрятали.

Но через мгновение Славка увидел их снова. Метель все еще мельтешила серебристыми искорками, но теперь три силуэта проступали сквозь нее яркими пятнами. Два огромных алых пятна сливающихся с могучими конями всадников.

Уровень сорок плюс — понятно даже без подсказки в виде циферок. Запредельный запас здоровья, десяток или полтора перков и абилок на вычет урона и доспехи толщиной чуть ли не в палец.

Но только спереди. Рыцари защищали себя с той стороны, которой поворачивались к противнику, образуя непробиваемый и непобедимый стальной строй, перед которым не устояло бы и самое могучее войско. Вряд ли кто-то смог бы посчитать, сколько раз вражеские клинки, стрелы и копья бились о толстенные кирасы. Бились — и проигрывали. Отступали, высекая искры и покрываясь зазубринами — или вовсе ломались, уступив мастерству иллирийских кузнецов.

Нет, конечно, со спины броня тоже была — но все же не настолько крепкая. У Славки в колчане даже после трех дней охоты оставалось еще достаточно тяжелых стрел с узкими трехгранными наконечниками, способных вскрыть эти консервные банки с вероятность примерно восемьдесят процентов.

Но сейчас рисковать нельзя. Лучник уже успел взять тридцать восьмой уровень, и если не убрать его с первой попытки — охотник тут же превратится в жертву. Заколдованная накидка поможет спрятаться, но в снайперской дуэли победит тот, кто лучше стреляет.

Славка осторожно подтянул лук и раскрыл инвентарь, выбирая нужную стрелу. Не граненую, не заговоренную и даже не отравленную — бить нужно наверняка, не рассчитывая на яд, который оставит цели еще несколько секунд, чтобы прицелиться или хотя бы успеть сообщить остальным, откуда прилетела смерть.

Вот, эта подойдет. Короткая — такую не бросишь на три сотни шагов — но тяжелая, с массивным зазубренным наконечником из черненой стали. Он может не пробить латы или кольчугу, но войдет глубоко в незащищенную плоть, раздирая все на своем пути. Урон от попадания в шею или тело переживет разве что высокоуровневый танк — но уж точно не тощий лукарь.

Славка пристроил оперенный конец стрелы на тетиву и снова переключился на «Истинное». Две огромные алые кляксы ушли чуть дальше в чащу, но третья — небольшая с ярко-зелеными прожилками — осталась на пару десятков шагов ближе. Судя по тому, как она пульсировала, выплевывая едко-желтые фонтанчики, лучник продолжал злиться, бормоча вслед товарищам ругательства, которые они вряд ли уже слышали за шумом ветра и треском сугробов под ногами.