Не знаю, сколько мы уже прошли — карта в интерфейсе показывала едва ли треть от ширины горной гряды. Не так уж много по прямой, но каждый шаг здесь превращался в десяток и сотню. Иногда нам приходилось двигаться обратно к землям склафов, выбирая путь, где можно было хоть как-то ковылять через бесконечные ущелья, неприступные серые стены и снега, которые с головой скрывали даже самых рослых хирдманнов.

Все-таки не зря Прашну считали единственной дорогой через горы. Рядом с заснеженными серыми исполинами, которые наверняка помнили чуть ли не рождение старших богов, я чувствовал себя крохотной песчинкой. Мы уже давным-давно забрались на высоту, где не рос даже мох — а скалы все еще поднимались над нами недосягаемыми острыми вершинами.

Два километра над уровнем моря? Три? Или еще больше? Во всяком случае — уж точно достаточно, чтобы заработать горную болезнь с соответствующим значком в интерфейсе. Система заботливо огородила меня от давящего ощущения, которое приходит вместе с нехваткой кислорода, но сердце колошматило в груди так, будто собиралось выпрыгнуть из груди и продолжить путь без слишком тяжелого и неповоротливого для этих высот тела. Зеленая полоска выносливости высыхала так быстро, что я едва успевал раз за разом баффать еле переставлявших ноги хирдманнов.

Мы уже потеряли двоих: один сорвался в пропасть, а второй просто не проснулся утром — усталость и холод сделали свое дело. Мне еще не приходилось — ни «Истинным зрением», ни обычным, человеческим — видеть каких-нибудь местных кровожадных тварей. Видимо, до гор, расположившихся чуть ли не в самом центре Мидгарда, вестники Рагнарека еще не добрались. Но сама стихия здесь умела убивать не хуже троллей или порождений мира духов.

И все-таки мы шли вперед.

— Молчишь, ярл? — снова заговорил Рагнар. — Или высматриваешь новую дорогу?

Он не ошибся — сорвавшийся в пропасть кусок скалы отрезал нам путь дальше — едва ли кто-нибудь сможет пробраться через полсотни шагов отвесного и гладкого, как лезвие только что выкованного меча, скола. Придется снова возвращаться — вполне возможно, до того самого места, где мы останавливались на ночлег. Потеряем еще один день…

— Здесь нет другого пути, конунг, — отозвался я.

— Если только ты не улетишь на своих крыльях вон туда. — Рагнар указал рукой вверх. — И не сбросишь нам веревку.

Я задрал голову и разглядел еще один выступ. Неровный и узкий — всего в несколько шагов — и все же более-менее пригодный для прохода дальше. Он пролегал высоко над нами и уходил вперед — прямо над тем местом, где дорога только что оборвалась, сорвавшись в ущелье куском скалы.

— Я смогу подняться туда, конунг. — Я измерил глазами расстояние. — Но хватит ли сил воинам? Каждый шаг вверх дается сложнее предыдущего. Боги создали эти горы не для людей.

— И все же ты привел нас сюда. — Вигдис вынырнула из-за широкой спины Рагнара и шагнула мне навстречу. — Сбрось веревку, ярл — и я первой поднимусь наверх. Если уж женщина справится — мужчинам стыдно будет испугаться…

— Боги лишили тебя разума, Вигдис Вестардоттир? — буркнул кто-то из хирдманнов. — Если уж тебе так не терпится свернуть шею — можешь не заставлять Хель ждать. А я скорее съем собственные башмаки, чем полезу туда!

— Если так — тебе придется лезть босиком, Хринг. — Рагнар сложил руки на груди. — Мы уже слишком далеко прошли по этой тропе, чтобы поворачивать назад.

— Слишком далеко! — огрызнулся тот, кого назвали Хрингом. — И я не знаю, суждено ли нам спуститься обратно на землю. Эти скалы выше любых из тех, что я видел на Эллиге.