Надо посмотреться в зеркало. Что во мне такого необычного увидели?

– Я так волновалась, когда узнала про тебя, – потрепав меня по голове, вздохнула Людмила Ефимовна. – Какое счастье, что все закончилось хорошо! Ну, ладно… Иди. У нас гости: сам Старейшина и Олег Семенович.

Она понизила голос до шепота:

– С тобой пообщаться хотят. Как узнали, что вы уже в Москве, сразу сюда примчались. Замучилась чаем поить…

Людмила Ефимовна, шутила, конечно. Она женщина гостеприимная, и даже жуткий Старейшина не остановит ее желаний вкусно накормить каждого, кто заглянет в дом.

Светка уже ускакала в дом, взвалив на меня обязанности носильщика. Когда я зашел в дом, она вовсю обнималась со старшими родственниками. Поздоровавшись с улыбающимися горничными, я свалил сумки прямо в прихожей и с любопытством посмотрел на себя в ростовое зеркало. Не знаю, что во мне нового увидели. Вытянувшийся подросток с похудевшим лицом, не более. Да, мышцы и бицепсы стали рельефнее, куда лучше, чем у многих пацанов моего возраста. А все благодаря Сидору, нагружавшего меня разнообразными упражнениями на силу и ловкость.

– Чего ты там себя в зеркало разглядываешь? – раздался рык Старейшины из гостиной. – Девка что ли? Или «хотенчики» выискиваешь? Так успокою – пока рановато.

Я покраснел и мысленно обругал вредного и глазастого деда. Что он за человек? Неужели для него лишний раз больно уколоть – смысл жизни, которой осталось то лет на пять?

– Здравствуйте, – я вошел в гостиную и сделал легкий поклон. – Как поживаете, Семен Игоревич, Олег Семенович? Как ваше здоровье? Не скучали?

Понесло меня по кочкам, как бы не влетело от изумленного Старейшины.

Глава рода гулко расхохотался, сидя на диване; рядом с ним, прижавшись к боку деда, сидела Света и делала страшные глаза, чтобы я прекратил паясничать.

– Тебя Куракин, часом, по голове не бил? – старик тоже сидел, только поодаль, в широком кресле возле журнального столика, на котором стоял заварной чайник с яркими розами на боку и стаканы в серебряных подстаканниках. Рядышком розетки с сушками и конфетами. Выглядел он молодцевато, в наглаженных брюках и в бежевой рубашке. На пальце массивный перстень с родовым гербом. Я заметил, что Старейшина вообще не носит колец, а вот этот перстень неизменно с ним.

– Лицо – тоже часть головы, – я заложил руки за спину, не зная, что делать. – Так что немного досталось.

– И то вижу, – добродушно откликнулся Старейшина. – Дерзости премного стало. Откуда ты ее берешь, паршивец?

А ведь он упивается беседой со мной! Вот насколько заскучал старик в своей берлоге! Даже любимые правнуки не могут развеять его меланхолию! А увидит меня – и расцветает!

– Бездонный колодец не вычерпать до дна, – философски ответил я строками из книги про какого то восточного мудреца. Читал ее в приютской библиотеке.

– Да ты садись, – добродушно показал пальцем на свободное кресло Олег Семенович, невольно улыбнувшись. – Расскажи нам о своих приключениях. Хотим тебя послушать. Кстати, дочка, сходи в гараж…

– Зачем? – удивилась Света и нахмурилась. – Некого из слуг послать?

Глава рода и Старейшина посмотрели друг на друга, ухмыльнулись одновременно. Олег Семенович засунул руку в карман брюк и медленно вытащил оттуда овальный брелок вишневого цвета с витиеватой надписью «Венера», на котором болтался блестящий ключик.

От вопля Светланы у меня заложило в ушах. Девчонка вскочила, прижав сжатые в кулачки руки ко рту. Потом дрожащим голосом спросила:

– Это мне?

– Конечно, – улыбнулся дед. – Я обещал тебе машину на шестнадцать лет? Вот, получай подарок от меня и Старейшины.