Чертов Старейшина! Пока Олег Семенович отвлекал меня разговорами о честности, дед ломал защиту. Но тщетно. Его энергетические щупы пальцы соскальзывали с обледенелой поверхности моего сознания. Антимагия упорно защищала своего носителя, разбивая магоформы на мельчайшие куски. Все прекрасно работало, и я почувствовал злорадство, искоса поглядывая на бесстрастного старика. Кажется, тот понял бессмысленность попыток прочитать мои мысли.

– Хорошо, не буду настаивать, – как будто сдался Олег Семенович. – Я тоже уважаю слово, данное дворянином. Пусть останется тайной твое благополучное излечение. В первую очередь нужно разобраться с Куракиным. Подобные выходки нельзя оставлять безнаказанными. Ты готов свидетельствовать против княжича?

Я задумался. А на кой мне надо влезать в это болото? Стычка произошла из за обыкновенной ревности. Не думаю, что Куракин затаил злобу по другой причине. Ну, подрались и разбежались. Обида забудется, если не раздувать скандал. Мне не нужны враги в будущем, особенно такие влиятельные. Куракины, как и Булгаковы, происходили из одной древней ветви – Гедиминовичей, и драться за какого то «опарыша», как бы выразился Старейшина, не будут. Зачем им устраивать цирковое представление? Допустим, княжича накажут, а семейство заставят выплатить небольшую виру. Думаете, ради справедливости? Да нет, у аристократов свои взаимоотношения. Быть выше хоть на полголовы среди равных, показать силу и принципиальность. Булгаковы решили слегка прижать Куракиных не просто так. Видимо, появились некие разногласия, которые нужно решить в свою пользу. Мою историю хотят использовать в мутных целях, истинная причина которых мне неизвестна.

– Нет, не хочу, – я прервал тяжелое молчание. – Свитским тоже досталось неслабо. Так что мы в расчете.

– Серьезно? – оживился Старейшина, скрывая злой взгляд под опущенными ресницами. – Вот так просто забудешь, как тебя, дворянина, волтузили и возили по земле подобно паршивому щенку? Ни гордости, ни чести?

На «слабо» берет. Противному деду лучше бы промолчать с гордостью и честью. Он не учел одного: мальчишку из сиротского дома воспитывали не в дворянской среде. Его учили плавно обходить конфликты с высокородными, доверять своему звериному чутью: где плохо пахнет, оттуда надо быстро убегать.

Так вот, в деле с Куракиным воняло. Нелогично поступают Булгаковы. Если бы, например, похитили Свету или избили Артема – то возмущение Семьи и готовность ее мстить за обиду – вполне адекватный ответ. Но я то кто?

Как кто? – завопил внутренний голос. – В тебе течет кровь Мамоновых, ты младший боярич, княжич из сильного Рода! Ты обязан ответить за поломанные ребра и унижение!

Увы, но иных доказательств кроме слов княгини Аксиньи у меня нет. Когда поднесут к носу официальную бумагу о моем родстве с Мамоновыми, вот тогда и поверю.

– Неужто сам решил мстить? – приняв мое молчание за колебание, спросил Олег Семенович. – Скажу так: кишка у тебя тонка в одиночку идти против Куракина и его свитских. Говорят, тебе помогал какой то крепенький паренек, а ты сам кровавыми соплями исходил на земле. Видишь, у тебя была возможность отстоять свою девушку – но ты предпочел не вставать и не драться.

– Наташа не моя девушка, – я заскрежетал зубами. Почему они стараются меня унизить? К чему подталкивают? – Она – невеста Куракина. Если Наташа откажется от свадьбы с этим идиотом, я буду только рад. Но дальше симпатий мои отношения никак не разовьются.

– Ты не заговаривайся, – вскинулся Старейшина. – Ладно, сын, пошли отсюда. Не сварим мы каши с этим трусом.

Старшие Булгаковы поднялись, и не обращая внимания на меня, вышли из гостиной.