– Илана о тебе очень хорошо отзывается, – переменил тему майор. – Вижу, она оказалась права в своих оценках. Здоровая наглость, тяга к риску, абсолютное игнорирование мнения окружающих…

– Она это про меня сама сказала? – изумился я.

– Нет, это уже моя оценка исходя из ее рассказов, – Януш Сигизмундович подмигнул мне, повернув голову. – Аналитический портрет на основании твоего поведения и поступков. Полез в дуэль с Дубровским очертя голову; записался в танцевальную группу к девушкам, не обращая внимания на смешки одноклассников; освоил механический УПД. Слушай, я даже не знаю, какие еще сюрпризы ты готов преподнести.

Водитель снова хмыкнул, но уже в другой тональности. Даже в зеркало посмотрел на меня, чтобы убедиться: а точно ли про этого пассажира речь идет?

Как только мы доехали до «Сокольников», с небес снова хлынул дождь. Перед пропускным пунктом, ограждающим огромную территорию лесного массива, нас остановили и жестом приказали свернуть в специальный «карман» для проверки. Здесь уже стояла пара машин, возле которых крутились вооруженные автоматами гвардейцы в ярких непромокаемых накидках, под которыми угадывались бронежилеты. Проверка шла по отработанному алгоритму. К водительской двери подходил старший офицер, а двое бойцов распределяли между собой сектора наблюдения и как бы невзначай стволы автоматов направлялись в сторону автомобиля. Им было совершенно плевать, герб ли аристократического рода нарисован на дверце, или какой нибудь иностранный посол решил изъявить свое почтение членам императорской фамилии. Они находились на ответственном направлении, и ошибиться было нельзя.

Возле солидных, выкованных чугунных ворот с гербом Мстиславских стояли двое бойцов в ППД. Они контролировали любое движение в округе, изредка прохаживаясь по тротуарной дорожке вдоль «кармана», рассматривая очередь из машин, терпеливо ждущих права заехать на территорию резиденции.

Наконец, дошли и до нас. Водитель, не дожидаясь вежливого стука по стеклу, опустил его вниз, впустив в салон порцию влажного, пахнущего лесом воздуха, и звуки дождя, шуршащего по накидке. Офицер пригнулся и внимательно посмотрел на нас.

– Капитан Загорский, – представился он. – Господа, ваш пропуск, основание для проезда или паспорта.

– Мы по приглашению, – Рудаков протянул гвардейцу письмо, полученное из канцелярии, а потом предъявил удостоверение в коричневой корочке с таким же логотипом.

– Кто Волховский? – бегло прочитав текст, поинтересовался капитан. На удостоверение он обратил не больше внимания, чем на нахохлившуюся ворону, севшую на ветку дерева.

– Я, – поднимаю руку.

Снова оценивающий взгляд.

– Проверь по списку Волховского, – тихо пробормотал капитан в миниатюрную гарнитуру. – Есть такой? Тогда отбой… Господин майор, вы сопровождаете молодого человека?

– Удостоен такой чести, капитан, – насмешливо произнес Рудаков. – Подтверждаю личность Волховского.

– В таком случае проезжайте, – гвардеец поднял руку с раскрытой ладонью и хлопнул по крыше «хорса».

– Проверку на магические закладки и запрещенные артефакты уже не проводите? – поинтересовался Януш Сигизмундович.

– Именно вас рекомендовано не проверять, – странная усмешка мелькнула на лице капитана. – Тем более, только господин Волховский допущен во внутренние помещения резиденции.

Он небрежно козырнул и отошел к пристроившейся за нами машине с дипломатическим номером.

– Небрежность, – тихо бросил Рудаков, когда «хорс» проехал через открывшиеся ворота. – Удивительная небрежность и беспечность. Мне явно что то недосказали…

Он внезапно оборвал себя и уставился на прямую дорогу, рассекавшую густую липовую аллею вплоть до белоснежного трехэтажного дворца.