– Вспоминаю, – буркнул Кочет. – Вынужден согласиться. На моем веку подобного не случалось.

– То то и оно! – поднял палец Макарий и развернул меня к себе. – Твое обучение можно заканчивать. Никто не даст больше того, что ты сам освоил. Увы, тебе придется остаться белой вороной в стае, но расстраиваться не следует. Я хочу, чтобы ты однажды сел за стол и написал то, через что сам прошел. Эти труды станут великолепным подспорьем для будущих поколений! Могу стать научным консультантом.

– Боюсь, господин Брюс захочет быть первым, – усмехнулся я, чувствуя в душе полное опустошение. Слова Макария подтвердили мои опасения, что поиски истины исчерпали резервы. Больше никто не сможет помочь. Осталась самая малость: научиться мгновенно разгонять внутреннюю энергию, то есть разжигать «печку». От скорости трансмутации будет зависеть моя жизнь. А дальше только вперед. Только куда? Где мое предназначение?

– Договорюсь с Александром Яковлевичем, – беспечно махнул рукой Макарий. – Держи свою амуницию. Сам дойдешь до грузовика? А я с коллегой отлучусь по делам.

Скажете, зачем я продемонстрировал свою тайную способность? Надеялся на опыт кланового чародея и его подсказки. А оказалось, он сам попал в затруднительное положение, толком ничего не рассказав. Значит, правда, что об антимагах давно уже никто не слышал. Даже европейские чародеи писали сплошные домыслы и догадки. Точно, я белая ворона в стае.

Медленно добрел до грузовичка из мастерской дядя Бори и с помощью пожилого водителя дяди Паши загрузил УПД в кузов машины. Пока он крепил тросы, я закрыл борта.

– Со мной поедешь? – спросил дядька. – А то колдуны сели в тачку и укатили. Я подумал, они тебя забыли.

– Не а, все нормально. Вы меня до перекрестка добросьте, а оттуда я пешком дойду, – попросил я.

– Без проблем, – дядя Паша закурил и залихватски запрыгнул в кабину. Пыхнул дымком и показал мне, чтобы я пошевеливался. – Могу и до дома подвезти.

– А так даже еще лучше! – обрадовался я.

2

Чертов пес начал гавкать чуть ли не с рассветом, и проснувшийся Мамонов мечтал швырнуть в него чем нибудь тяжелым. Волкодавы на подворье Гусаровых обучены молчать при любой ситуации, но чужак, проникший за забор, был обречен. В лучшем случае жуткого вида сторожевые псы заставили бы его замереть на месте. Хотя каждый из них мог легко оторвать конечность своими острыми зубами.

Эта же мелкая шавка умудрилась где то сделать подкоп и теперь постоянно проникала в сад. Что ее тянуло туда, Георгий не понимал. А охрана и ухом не вела. Бегает себе собачонка, да и пусть бегает. Зато звонкая, зараза!

Потом пришло понимание, что ее намеренно приваживают и прикармливают. Знающие люди не сунутся на подворье, а для других есть вот такой «позвонок», мелкий, пушистый и со скрученным в колечко хвостом.

Но сейчас князь хотел прибить ее самым изощренным образом. Потому что не выспался… Он покосился на мерно посапывающую Аксинью и поправил одеяло, сползшее с ее обнаженных плеч. Кажется, неконструктивные мысли окончательно покидают хорошенькую головку младшей жены. Всю ночь княгиня разжигала страсть в его душе и теле, не давая покоя, и кажется, готова поехать в Ленск. Правда, бормотала она о возвращении уже погружаясь в сон, и вряд ли вспомнит о своем обещании.

Отчаянно зевнув, Георгий соскользнул с кровати на пол, накинул халат и протопал босыми ногами по ковру до ванной комнаты. Постоял под контрастным душем, смывая остатки сонной накипи, тщательно растерся до красноты, и уже бодряще пошел одеваться. Когда он застегивал запонки на рубашке кремового цвета и разглядывал себя в зеркало, подошла Аксинья в коротком халатике.