«Негатор слаб и уязвим, он подобен обычному человеку, и смерть его может наступить от тяжелой болезни или лихорадки, обусловленной попаданием злотворных гнилостных элементов в кровь, а также от обычного оружия. Спасение, как и говорено, в силе воли, духа и постоянном физическом совершенствовании тела, дабы уберечь себя от превратностей судьбы.

Мы не знаем механизм трансмутации магических Стихий в чуждую энергию. Но более чем уверены в его искусственном насаждении. Она не зарождается подобно Силам Четырех Стихий и Космоса, а приходит по злой воле человека, способного изменить токи энергий. Колдовство, идущее родом из далекой древности, насыщено аурой отрицания, умерщвления и изменения личности. Основа его и есть та самая трансмутация Стихий…. Пусть не смущается читатель вольному определению алхимических процессов, кои автор пытается привязать к магии. Многое идет рядом, переплетается в затейливые кружева таинственных узоров природы.

… Умение владеть двумя сущностями – великий Дар, неподвластный человеческому разуму. Подозреваю я, что вряд ли кому удастся примирить антагониста и протагониста. Позволю себе предположить, что таковая возможность существует, и кто то из будущих разумников найдет способ сдружить магию и антимагию…»

Жаль, ответа так я и не нашел. С сожалением закрыл книжку и прочитал на обложке название: «Лекториум». Хм, надо запомнить. Еще страниц пятьдесят осталось, дочитаю обязательно.

– Что вертишься, юноша? – из за небольшой библиотечной конторки раздался голос Радомира Звановича. – Неужто все прочитал?

– Мне нужно идти, – я демонстративно посмотрел на свои наручные часы. Чтобы не опоздать, нужно побыстрее шевелить ногами. Еще уличный телефон автомат найти нужно. – Дело появилось.

– Дело? – усмехнулся архивариус, оторвавшись от чтения вполне современного журнала, чье название я не смог увидеть. – А я подумал, больно шустрый паренек оказался. Такие трактаты за три часа одолел. Куда мне с такой скоростью чтения.

– Нет, я не все прочитал, – смутился я, вставая. – Мне «Лекториум» больше всего понравился. В следующий раз вы его сразу мне дайте. Может, еще что найдете.

Старикан насмешливо посмотрел на меня.

– В какие дни тебе дозволено заходить сюда?

– Вторник, пятница.

– Хорошо, к следующему разу я надеюсь еще что то раскопать в запасниках. Заодно и ревизию проведу. Эх, с помощником бы я быстро справился.

– Могу помочь, – осторожно предлагаю свои услуги. – Книжки перетащить с места на место, пыль сдуть…

Радомир Званович затрясся в мелком смехе и пошел открывать дверь. На прощание похлопал по плечу и мягко вытолкнул в коридор, не давая и слова сказать. За спиной чавкнул запорный механизм, отсекая сокровищницу магической мысли от суетного человеческого мира, а я поспешил наверх.

2

На моих часах было около двух часов дня. Быстро проскочив КПП, и не забыв расписаться в тетради посещений, попрощался с тем же дежурным, оказался на разморенной августовской жарой улице. Огляделся по сторонам и рванул по дороге мимо Старого Английского двора, огороженного от тротуара ухоженным кустарником. Добежав до парковой зоны Зарядья, я перешел на шаг, восстанавливая дыхание и не забывая крутить головой в поисках телефонной будки. Нашел ее неподалеку от искусственного пруда со скамеечками и беседками.

На карточке еще оставалось несколько единиц минут, но следовало торопиться. Хитрая система «жрала» их с невероятной скоростью. Утопил карту в приемнике, набрал номер и в нетерпении стал притоптывать ногой. Долгие гудки сменились щелчком – будоражащий хрипловато бархатистый девичий голос с легкой сонливостью откликнулся:

– Слушаю, говорите…

– Привет, Анжелика! – заторопился я.