Мадам ухватилась за это предложение так, словно бы мисс Пеннимен её озолотила.

— Ба! Вот это дело! Что вы за умненькая добрая девочка, раз подумали об этом. Сами видите, какое он невежественное создание. В школу ведь, как пить дать, ходить не станет, хотя должен бы, а учить его самой нет времени. И хотя я из кожи вон лезу, чтобы содержать его в чистоте, это такой неугомонный дьяволёнок, что не проходит и получаса, как вновь можно подумать, что он в жизни не видал мыла и воды. А как ему удаётся за столь короткое время порвать свою одежду в клочья, просто ума не приложу. Да чтобы латать его вещи, потребовалось бы еще полдюжины девушек. Ведь так, маленький негодник? — обратилась она к Джемми, в очередной раз крепко обняв его.

— Чё она хочет со мной делать? — переспросил Джемми, недовольный этим объятием, но мужественно сносивший его.

— Ну как же, учить тебя грамоте, невежественное ты дитя. Ты хоть знаешь, что это такое?

Джемми ничё не знал и знать не хотел, особенно если дело касалось воды и мыла. Из восторженной речи modiste он заключил, что чтение и письмо как-то связаны с купанием.

Кэтрин поспешила разъяснить что к чему, особо подчеркнув все преимущества умения без посторонней помощи читать вывески и магазинные счета. Она не была уверена, как много из этого уяснил мальчик, но он вроде бы поверил ей, согласившись «попытаться и поглядеть, понравится или нет».

«Само Провидение должно благосклонно взирать на попытки вывести юную душу из мрака невежества», — позднее заверяла себя Кэтрин, сидя за работой вместе с другой швеёй. Несомненно, эти попытки должны хоть отчасти оправдать непокорство, на которое она была подвигнута.

Гораздо тяжелее было думать о семье, от которой она сбежала этим утром. Но ведь она написала длинное письмо с извинениями, не так ли? Кроме того, у лорда и леди Эндовер довольно иных хлопот, помимо судьбы простолюдинки, за которую, должно быть, её приняли. Вероятно, они решили, в точности как заметил позапрошлой ночью лорд Рэнд, что Кэтрин либо ненормальная, либо крайне неблагодарная особа. Но к этому времени все уже и думать о ней позабыли. Вот только бы ей ещё суметь перестать думать о нём.

Что ж, сильных личностей трудно не замечать — взглянуть хотя бы на отца — и, что бы там ни думали о пагубных привычках лорда Рэнда, нельзя было не признать за ним исключительного обаяния. Находясь с виконтом в одной комнате, от него невозможно было оторвать взгляд. К тому же он умопомрачительно красив. Одной только синевы глаз довольно, чтобы потерять голову. Прибавьте к этому лицо и тело греческого бога и гриву вьющихся золотистых волос… да, так и есть, Молли верно сказала: словно огромная прекрасная статуя. Любой, кто хоть сколько-нибудь обладает чувством прекрасного, не сможет остаться равнодушным.

«Человека красят поступки», — напомнила себе Кэтрин, вдевая нитку в иглу. Больше она этого мужчину не увидит, да и слава богу, потому как он, по всей видимости, ступил на тот же путь беспутства, что и отец, и пройдёт лишь каких-то несколько лет, прежде чем эти божественные черты потускнеют. Со временем лицо лорда Рэнда окажется под стать его нравам, чему Кэтрин вовсе не желала быть свидетелем. Она тихо вздохнула. Какая ужасная потеря.

Поиски мисс Пеллистон не увенчались быстрым успехом, как надеялся лорд Рэнд. Он рассчитывал отыскать её в тот же день, съёжившуюся в углу постоялого двора или же — как представилось ему в какое-то беспечное мгновение — поучающую огромного краснолицего возницу.

И по прошествии трёх дней он не прекращал поисков. Когда расспросы на постоялых дворах ни к чему не привели, он скрепя сердце опустился в те самые злачные окрестности, где впервые встретил её.