И всё же, несмотря на всё дурное, что Кэтрин о нём знала, оттолкнула она Макса лишь потому, что была слишком напугана… да к тому же сразу пожалела, что заставила его остановиться.

Кем была эта Кэтрин, трепетавшая от ощущения мужской силы его рук и даже теперь дрожащая при воспоминании о мягком, влажном прикосновении рта, таком невесомом… длившемся лишь мгновение… и тем не менее таившем в себе тёплое обещание, заставлявшее её желать… ох, большего? Чистый мужской запах, его лицо, так близко склонившееся к ней, тёмные ресницы, скрывшие глубокую синеву глаз, тепло руки на спине… и только. Не так уж и много. Что же творится с ней… и почему он?

Будь она истинной леди, то отпрянула бы от его оскверняющего прикосновения. Но Кэтрин этого не сделала по причине вполне очевидной: она унаследовала пороки отца.

А почему нет? Достался же дочери горячий отцовский нрав. Единственное различие между ними заключалось в том, что она брала на себя труд — и труд немалый — держать себя в руках. А теперь появился иной демон, которого нужно обуздать… и на свободу его выпустил распутник.

Лорду Рэнду, надо сказать, весьма ловко удавалось вытаскивать на свет божий всё самое худшее в ней. Боже милосердный… она даже позволила себе, сидя там, беззаботно болтать о желании убить отца и чуть ли не похвалялась планами побега.

Кэтрин в сердцах перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку.

Этот мужчина опасен. Даже переворачивая мир вверх тормашками, он умудрялся выглядеть убедительно. Он уже камня на камне не оставил от её стройной системы ценностей. А что он сотворит, дай ему волю, с её нравственными убеждениями? Как поступит, если узнает, с какой лёгкостью воскрешает в ней этих демонов? Он может превратить её в одержимое страстями чудовище — такое же, как отец, — злое, дикое и необузданное. Господи… выйти за него замуж! С таким же успехом она могла бы прыгнуть в штормовое море. Ни за что! Кэтрин ценила свою репутацию, но рассудок ей был дороже. Если её доброе имя нуждается в защите, то она должна защитить его сама.

По-своему лорд Рэнд был встревожен не меньше мисс Пеллистон. То обстоятельство, что он поцеловал Кэтрин, наполняло виконта всевозможными оттенками изумления. То, что ему понравилось целовать её — ужасом. А то, что он сделал ей предложение, было настолько невообразимо, что он даже не смог придумать подходящего выражения, чтобы описать связанные с этим чувства.

Однако Макс не был склонен к долгому самокопанию. На него нашло некое помешательство, что в общем-то нельзя назвать необычным, и он повёл себя опрометчиво, что и вовсе почти в порядке вещей. Иного объяснения ему и не требовалось.

Но что бы там ни побудило его совершить сегодняшние злодеяния, одно стало ясно наверняка: как заметила сама мисс Пеллистон, он по уши увяз в её делах. А если он хочет добиться успеха со светловолосой Юноной, лучше бы ему вылезти из них в самом скором времени. И чтобы это сделать, нужно сперва разобраться с затруднениями мисс Пеллистон.

Заполучив сведения, которые, он был уверен, превратят блондинистого виконта в посмешище для всего клуба, лорд Броуди не преминул поделиться ими со своим другом сэром Реджи. Но баронет повёл себя совсем не так, как надеялся Броуди.

— О да, — заметил Реджи. — Слыхал об этом от одного из тех парней… Джоза, кажется. Только представь. Они с Чолли вдвоём не смогли справиться с Рэндом… хотя оба в два раза тяжелее его, а он ещё был пьян в придачу. Сломал Чолли нос, знаешь ли.

Реджи, как оказалось, был преисполнен восхищения удалью виконта и считал пятьдесят фунтов небольшой ценой за такую превосходную потасовку. А если Бабуля и придержала несколько женских тряпок и побрякушек, то что с того наследнику Сент-Дениза? Стоит ему только захотеть, он обрядит девчонку, как королеву, и даже не заметит расходов.