Внутри стояли несколько статуй, изображающих мифологических персонажей, тесно связанных с водой. В нишах, вырезанных нарочно с этой целью, разместилась целая композиция. В одном углу каменная нимфа, полулёжа, протягивала руку к мелководному прудику. Подле неё, на вырезанном в стене приступке, сидела, уронив голову на руки, мисс Пеллистон.

— Кэт, — окликнул он.

Голова её взметнулась, но, казалось, она вовсе не удивлена его появлением.

— Мы ошибались, — просто сказала она. — Ему всё известно.

— Да. Я слышал.

— Боже милосердный. — Кэтрин вновь приняла прежнюю полную отчаяния позу.

Макс подошёл ближе.

— Что ты так переживаешь? Ты была великолепна… но я всегда знал, что в тебе это есть. Хотя и чувствовал себя довольно глупо, когда, бросившись на помощь, обнаружил, что ты вполне способна постоять за себя.

— Да, наврав с три короба.

— Не стоит цитировать мне Софокла, милорд. «В нужде и чёрт священный текст приводит» .

— О, да нет у меня никакой нужды. Хотел лишь щегольнуть своими обширными познаниями, мэм.

— Полагаю, для одного дня вы уже выказали достаточно познаний, — едко ответила она, по всей видимости, начиная возвращаться в обычное для неё язвительное состояние духа.

— Да, я знаю. Я отправился за тобой, чтобы извиниться. Правда, теперь это уже кажется несколько неуместным. Кроме того, — недоумённо продолжил Макс, — я не уверен, действительно ли мне жаль.

— А почему вам должно быть жаль? — сердито откликнулась она. — Вы отлично развлеклись и даже не получили за это пощёчины. Я ни капельки не возражала. Так о чём вам жалеть?

Он бесшумно придвинулся ближе и присел так, чтобы ей не приходилось вытягивать шею, дабы посмотреть на него.

— Ох, Кэт, тебя мучает совесть. Разрешила мне себя поцеловать, затем наговорила Броуди выдумок, а теперь считаешь, что совершенно безнравственна. Позволь мне вернуть тебе честное имя? Выходи за меня замуж?

Кэтрин пристально вгляделась в худощавое красивое лицо, ей страстно хотелось, чтобы эти глаза — хотя бы на сей раз — действительно оказались зеркалом души. Если бы она могла хоть краешком глаза заглянуть внутрь и найти там некий повод надеяться…

— Зачем? — спросила она.

Он бросил взгляд на каменную нимфу.

— Затем, что, судя по всему, я вновь и вновь не могу удержаться, чтобы не поцеловать тебя. И если продолжу в том же духе, начнутся пересуды…

— Я не намерена позволять вам продолжать в том же духе, — последовал возмущённый ответ.

— А как быть с Броуди? Может, на сей раз тебе и удалось разгадать его игру, но ты же не веришь всерьёз, что он станет держать язык за зубами?

— Понимаю. Вы хотите жениться, чтобы защитить моё доброе имя. Полагаю, у вас случился внезапный приступ noblesse oblige.

Он резко поднялся.

— Я не среди волков воспитывался, если ты на это намекаешь, — отрезал он. — У меня есть какая-никакая честь и некоторое представление о том, что правильно, а что нет. Не будь ты такой упрямой, сама признала бы, что это как раз правильно.