Приходилось улаживать любые дела, не только бытовые, но и… сердечные. У Коли Судачкова любимая девушка вышла замуж за другого. Трагедия, как ни верти. Бедный парень совсем сник. Муравленко и тут действовал как заправский психолог, помог вновь обрести себя, не пуститься во «все тяжкие», не потерять от отчаяния голову. Нашел те самые нужные слова, которые говорит не руководитель, а друг. Это ведь совсем не так просто — создать в коллективе особую атмосферу радушия, взаимопонимания, мужской дружбы. Тот микроклимат, в котором хочется жить и работать, а не просто «отбарабанивать» трудовую повинность «за бабки».

Муравленко был подлинным вожаком, лидером. Однажды у бурильщика Косова произошла авария — трубы застряли в скважине, произошел так называемый «прихват». Неприятный момент. В таких случаях, чтобы освободить прихваченный инструмент, трубы надо тянуть лебедкой, повернуть ротором. Это опасно, да к тому же трубы эти будто намертво застыли на одном месте. Виктор приказал всем покинуть буровую. Остался один, посчитав, что имеет право рисковать только собой — больше никем из бригады. Начал на предельной нагрузке вырывать инструмент из скважины. Стальные тросы натянулись как нити, сорокаметровая вышка буквально гнулась от напряжения. Еще миг — и она могла бы опрокинуться. Или тросы оборвались бы. Тогда — смерть. Но техника устояла. И Муравленко выдержал. Вырвал инструмент, спас скважину. Бледный от напряжения вернулся к своим товарищам, где попал в радостные объятия. И это был не только геройский подвиг. Это была проверка человека на прочность, на силу воли и знания. А в об-щем-то — обычнее дело для мастера-буровика. Но именно из таких поступков рождается Человек. К слову, любой из бригады Муравленко мог бы взять ответственность на себя, они все были спаяны воедино, и позднее, в разные годы все до одного были отмечены правительственными наградами Родины.

Если что и подводило, то только техника, но не люди. Все буровые в Среднем Поволжье в ту пору работали на паровом приводе с маломощными насосами. Оборудование было сборным, укомплектованное техникой с разных заводов. Паровые машины — с Туапсинского машиностроительного, насосы — с грозненского «Красного молота», буровые лебедки — с завода имени лейтенанта Шмидта. Валики с шестеренками у этих трехскоростных лебедок постоянно перегревались, не выдерживали. «Поросят», как называли их буровики, приходилось периодически поливать водой. Так и кричали: «Поливайте «поросенка», снова перегрелся!» Часто искривлялись скважины, отклонялись от заданного направления на 30–40 градусов. Обламывалось шарошечное долото. Всё это сильно тормозило процесс бурения. Приходилось то поливать «поросят», то поднимать колонну труб и менять долото.

Но бригада Муравленко и тут умудрилась сократить простои, пошла на эксперимент. Уменьшили нагрузку на долото, увеличили число оборотов ротора, а в результате скважины стали бурить точно в заданном направлении. Это был настоящий прорыв, практически рождение своей «муравленковской» технологии бурения. Его вахты теперь работали предельно слаженно, ритмично и на высоких скоростях. О простоях не было и речи. О бригаде Муравленко заговорили в тресте, она стала известна всем как действительно передовая, заслуженная, хотя и по-прежнему самая молодая по возрасту.

В это время Виктор Муравленко и познакомился с Байбаковым. Возраст у них был почти одинаковым, а вот в занимаемом положении — разница огромная. Николай Константинович как раз был назначен начальником объединения «Востокнефть», куда входили совсем «зеленые» тресты «Башнефть», «Сызраньнефть», «Пермьнефть» с центром в Куйбышеве, объединявшем нефтяные промыслы Уфы, Гурьева, Перми, Сызрани.