Семьдесят скважин в Сызрани — это, конечно, мало. Но даже одна восстановленная в Поволжье старая скважина, по мнению специалистов, в пять раз рентабельнее, чем две новые в Восточной Сибири.

Но все равно главную свою задачу «Второй Баку» выполнил. Эшелоны его нефти во время Второй мировой войны — это тот вклад в Победу, который неоценим. В нем — пот и кровь тысяч нефтяников. И значительная доля труда Виктора Муравленко, заложенная им основа, фундамент мощного нефтяного промысла, работавшего на военные нужды. И еще одно, последнее. Возможно, главное — это все-таки даже не нефть. А те люди, которые ковали Победу. Одни — на фронте (многие нефтяники, имея «бронь», ушли воевать), другие — в тылу (а среди них были и совсем юные выпускники ремесленных училищ и средних школ, девушки, старики). Все они стали сопричастными к этому великому празднику. Их, преодолевших непосильный труд и все невзгоды, обогащенных исключительным опытом, можно было потом встретить на месторождениях Тюмени, Нижневартовска, Нефтеюганска, Сургута, на газовых промыслах Надыма, Ямбурга.

Жизнь продолжалась…»

Глава четвертая

1

Из рукописи Николая Александровича Чишинова «Нефтяник № 1»:

«Виктору Муравленко принадлежит такая фраза: «У нас — у нефтяников есть своя профессиональная гордость. Она неустанно зовет нас из обжитых, насиженных гнезд на новые места, на освоение новой нефти — туда, где надо отвоевать ее у недр. Нефть притягивает нас…» Эти слова имеют не только практический, но и романтический оттенок, они созвучны мысли замечательного писателя Александра Грина, автора «Алых парусов» и «Бегущей по волнам» — о Несбывшемся, которое зовет вперед, ведет на край земли. Может быть, именно поэтому Виктор Иванович в 1940 году оказался за тысячи километров от Поволжья — на Дальнем Востоке, в поселке Эхаби Охского района острова Сахалин. Наверное, это был именно тот «зов Несбывшегося», который манит людей пылких, деятельных, готовых «идти по волнам» навстречу мечте. Но была, конечно, и реальная причина, совпавшая с жизненным настроем Муравленко. Правительство СССР приняло решение «поднимать» сахалинскую нефть, а наркомат нефтяной промышленности направил на далекий остров лучших специалистов с Большой земли. В числе их был и Виктор Иванович. В его путевке указывалось: «Директор конторы бурения треста «Сахалин-нефть». Но вначале Муравленко выполнял и обязанности начальника нефтеразведки. Потому что все здесь приходилось начинать практически с нуля.

Что же это было за место такое на краю земли, куда приехал двадцативосьмилетний инженер с молодой женой и годовалым сыном? Еще с царских времен его называли «островом каторжан», поскольку дальше ссылать уж вроде бы и некуда. Таежные леса, сопки, болотная топь, ледяное дыхание Охотского моря, снежные бураны, штормовые ветра, дикие звери, девственная природа. Для человека слабого — место попросту гиблое. Но сильному — как экзамен на прочность. А история освоения Сахалина насчитывала не одно столетие.

Началась она с походов томского казака Ивана Москвитина к Охотскому морю в тридцатые годы XVII века. Добравшись до Удской губы и обойдя с юга Шантарские острова, Москвитин впервые увидел у северного входа в Амурский лиман часть северо-западного берега большого острова. Это и был Сахалин. Отважные путешественники прожили на побережье Охотского моря два года, сообщали потом, что реки в новооткрытом крае «собольные, зверя всякого много, и рыбные, а рыба большая, в Сибири такой нет — только невод запустить и с рыбою никак не выволочь».

Потом, в 1644 году, к неведомому Сахалину отправился Василий Поярков, открывая по пути земли даур на Алдане и Амурско-Зейском плато.