– Должна сказать, что это меня не удивляет, – заметила Виктория. – Ты же знаешь, дорогой, я интересуюсь успехами наших детей, и в особенности Берти, потому что он – мой наследник. Однако леди Литтлтон не сообщала мне ничего подобного, иначе я давно приняла бы меры.

– Я сказал об этом Стокмару, – ответил Альберт. – Он считает, что она слишком балует мальчика. Еще сказал, что она излишне нежна с ним и не приносит пользы Берти. Мне кажется, что он прав – женщины слишком «сюсюкаются» с детьми. Берти нужен гувернер.

– И чтобы мальчик строго соблюдал распорядок дня, – добавила Виктория. – Если он – ребенок легкомысленный, тогда его будет легче всего излечить от этого, не давая ни малейших послаблений. Мне кажется, что гувернер – это прекрасная идея. А пока я велю леди Литтлтон держаться с Берти построже.

Действительно у Берти был сложный характер, и Виктория злилась, когда видела, что Альберт так волнуется и расстраивается из-за несносного мальчишки. Почему он не может быть серьезным и умным, как Пуси? Надо же быть до такой степени непохожим на своего отца! Ей это было крайне неприятно. Всякий раз, когда мальчик был с ними, они ощущали напряжение и раздражение. Берти смеялся слишком громко, и когда его ругали, заходился в рыданиях, склонив голову набок. Виктории так хотелось схватить его и как следует потрясти. Он не был ни организованным, ни аккуратным, как остальные дети, даже самые маленькие. Казалось, он все делает второпях, чтобы поскорее освободиться и побежать играть, валяться и объедаться сладостями до тошноты.

Он не был привлекательным ребенком, а как теперь выясняется, еще и глуп. Все твердили, что он милый маленький мальчик, но она не могла обнаружить в нем ни одной прекрасной черты Альберта. Она видела голубые глаза и мелкие резкие черты ее предков из Ганновера. Виктория начинала бояться, что он похож на них не только чертами лица, но и характером.

Стокмар боялся того же, но ее милый друг сидел рядом с ней и переживал, потому что видел в мальчике слабости своей собственной семьи. Она никогда не забудет отчаяния мужа в маленькой комнате в Розенау, и его признания, что он не перенесет, если кто-либо из его детей станет похожим на мать или Эрнеста.

А между тем Эрнест продолжал позорить семейство. Его жена жила в отдельных покоях и старалась по мере возможности спокойно относиться к его поведению, бедняжка. Альберт тоже переживал за брата, и как ужасно, что его также не радует их старший сын!

Викторию огорчало, что слишком многие люди в Англии враждебно относились к Альберту. Газеты с садистским удовольствием критиковали его, не слишком популярен он был и при дворе. А ведь он сделал все, что в его силах, чтобы снискать к себе расположение: много работал, помогая ей с корреспонденцией, рассматривал все меморандумы и дипломатические депеши. Именно Альберт зачастую предлагал наиболее мудрое решение любой проблемы Англии, начиная с сельского хозяйства, кончая внешней политикой. Виктория с грустью понимала, что его усилия никто не ценил, наоборот, все его идеи принимались в штыки.

В данный момент ее злость на неблагодарных министров и придворных сконцентрировалась и вылилась в отчаянную неприязнь к старшему сыну. Она была не в состоянии повлиять на посторонних людей: не могла заставить их любить принца или изменить их так, чтобы они стали приятны Альберту, но уж своему семилетнему сыну она не позволит вырасти человеком, которым будет недоволен ее муж, а его отец.

Виктория подошла и присела рядом с Альбертом, взяв его руку в свои ладони.

– Дорогой мой, Берти предстоит стать королем, и я хочу, чтобы он делал то, что следует, и стал таким человеком, которым ты сможешь гордиться. Я так надеялась, когда он родился, что Англия когда-нибудь получит правителя, похожего на тебя.