Многие члены кабинета министров подали бы в отставку, не дожидаясь, пока разразится буря, но партия вигов держалась, опираясь на небольшое преимущество в палате. Скандал с леди Флорой Гастингс обеспечил Мельбурну могущественных врагов с тяжелой дубинкой, которой они немилосердно пользовались. Радикалы и тори постоянно нападали на премьер-министра за то, что он не использовал свое влияние на неопытную девушку, не смог предотвратить случившегося, и теперь королеву и ее двор немилосердно склоняют за границей. Газеты упорно повторяли, что было бы нечестным, чтобы Виктория одна отвечала за жестокое обращение с бедной леди Флорой, чью репутацию полностью обелила ее ужасная смерть.

В этом следовало винить Мельбурна и его советников при дворе.

Только миновал кризис из-за положения в Канаде, как начались очередные волнения. Против своей воли Мельбурн согласился на освобождение рабов в королевской колонии Ямайка. Он считал эту меру преждевременной и опасался, что ее следствием могут стать волнения, однако давление со стороны радикалов в парламенте и реформаторов в его собственной партии заставили Мельбурна дать свое согласие. И оказалось, что он был прав – через несколько недель остров охватили волнения.

Гленелг – глупый, абсолютно неспособный к делам человек, по-прежнему продолжал совершать ошибки, Джон Рассел постоянно грозил отставкой, потому что коллеги не разделяли его взглядов, а Элторп досаждал Мельбурну настойчивыми утверждениями, что, несмотря на все волнения, в принципе эмансипация была делом правильным и необходимым. В результате правительство вигов разочаровало всех, так как не сумело справиться с ситуацией. Радикалы обвиняли соратников Мельбурна в дилетантстве и отсутствии либерализма и отказались голосовать в палате. Правительство избежало полного поражения перевесом всего в пять голосов. Это было слишком незначительное большинство, и Мельбурну не оставалось ничего иного, как подать в отставку, когда стало ясно, что доверие страны потеряно.

Новости привели Викторию в шоковое состояние. Мельбурн написал официально письмо королеве, информируя ее об отставке своего правительства, а через несколько часов явился к ней лично, чтобы все объяснить и попрощаться.

Она приняла его в гостиной и побежала к нему навстречу, вытянув руки, бледная, дрожащая от волнения.

– Я не могу поверить этому! Я не стану этому верить!

У Мельбурна вдруг возникло странное желание обнять ее, забыв, что она – королева, а он уже не является главой правительства. Будь у него дочь, тотчас же принялся он оправдываться перед самим собой, он бы чувствовал себя так же, если бы ему пришлось с ней расставаться.

– Я плакала с тех самых пор, как получила ваше письмо, – призналась Виктория. – Я надеюсь, вы пришли мне сказать, что передумали и не собираетесь совершить эту чудовищную ошибку?

– У меня нет выхода, – нежно сказал он ей. Мельбурн подвел королеву к маленькому диванчику, где они обычно сидели, и принялся осторожно растирать ее холодные руки, попутно стараясь спокойно объяснить, почему ему придется оставить ее.

– Бросить меня, хотите вы сказать, – перебила его Виктория с невероятной страстью. – Как я буду справляться без вас? Выходит, что у меня должно быть другое правительство… И новый премьер-министр? Лорд М., я не хочу этого… Я не позволю никому занять ваше место!

– Все не так просто, как вам кажется, – уговаривал он ее. – Нам и так повезло, что мы продержались так долго – дела слишком плохи.