|
Он бесцельно болтался по сцене, мешал музыкантам — те, не отрываясь от инструментов, досадливо отталкивали его плечом, — затем обнаружил в углу скрипку и стал искать смычок. Смычка он не нашел и выудил откуда-то большой кусок сырого мяса. В такт музыке он принялся лупить мясом по скрипке, пока, к неописуемому удовольствию зала, не расколошматил ее вдребезги… Игорь, улыбаясь, поглядывал на Юльку. Она уже поняла, что это новый опыт, и мужественно-равнодушно смотрела на сцену. У нее жутко болела голова. На обратном пути в электричке они поссорились. — Тебе это нравится, да? Нравится? — Да причем здесь «нравится — не нравится»! — потрясал руками Игорь. — Я объективный человек! Да пойми, что такое искусство тоже существует, хочешь ты того или нет! — А мне наплевать! Мне не нужно это знать, понимаешь, не нужно! С вокзала Юлька хотела тут же ехать в интернат, Игорь с трудом затащил ее в кафе. Здесь тоже гремела музыка, полыхали разноцветные мигалки, под потолком вращался зеркальный шар, разбрасывая по залу зайчики, на светящемся подиуме танцевала ритм-группа — трое девчонок в сверкающих комбинезонах. Самовлюбленный диск-жокей кокетничал с залом. Игорь и Юлька сидели на высоких стульчиках у стойки бара. Игорь потягивал через соломинку коктейль, перед Юлькой стоял такой же нетронутый. — Как они? — Игорь кивнул на девиц на подиуме. — С точки зрения профессионала? — Никак. Спины нет. Все мышцы зажаты. — Ты бы, конечно, лучше станцевала. — Меня бы под пулеметом не заставили. — Ну, естественно! Профанация великого искусства! Они замолчали, глядя в разные стороны. — Может, все-таки потанцуем? — Я устала. — Медленный же танец. — Я не знаю, зачем ты меня таскаешь по всем этим компаниям. Ты меня хочешь видеть или… заодно и меня? — Я хочу, чтобы ты глаза разинула! — завелся Игорь. — Посмотри кругом! Люди проснулись! Жизнь на ушах стоит! Панки, наци, фаши, рокеры, люберы, эллины, «Память», «Перестройка», «зеленые» — мозги набекрень съезжают! Сахаров — национальный герой! Святой отец по ящику развлекуху ведет! По первой программе такое вещают, что дух захватывает! Сажусь в мотор — таксист-барыга музыку вырубает, чтоб Горбачева послушать! Мир переворачивается! Бомба над головой висит! А вы — ножку влево, ножку вправо, па-де-де и гранд-батман! — А мне не интересно все это! — Ты боишься просто. У вас там все понятно: любовь — вот так, — Игорь картинно прижал руку к сердцу, — ненависть — вот так, — нахмурился и грозно выставил ладони. — Искусство для олигофренов! А все сложнее… — Не понимаешь балет — так молчи! — Да я ненавижу твой балет! Я тебя хочу видеть, а не твой полумертвый труп! — Полумертвого трупа не бывает! — Бывает! В зеркало посмотри! Они опять надолго замолчали. — Что случилось? — спросил Игорь. — Ничего. — Я же вижу. — Свету отчислили, — помолчав, тихо сказала Юлька. — Уехала уже… — За что? — Сустав. Жить можно, танцевать — нельзя. — Ну, а в чем трагедия? — Ты что, не понимаешь? — Нет, я понял. Я только не понимаю, в чем трагедия? Ей восемнадцать? Вся жизнь впереди. Закончит институт… — Да я не знаю, что бы я сделала, если бы меня отчислили! Жить бы не стала! — А я знаю, что бы я сделал, если бы тебя отчислили. |
