Заметив наше приближение, апачи образовали широкий полукруг около повозки, к которой меня подвели. Воины киовов тоже присоединились к толпе зрителей. Вблизи повозки я увидел Хоукенса, Стоуна и Паркера, которые были привязаны к столбам, крепко вбитым в землю. Меня тотчас же прикрутили к такому же, четвертому. Эти столбы пыток, у которых нам предстояло погибнуть мучительной смертью, были поставлены в ряд на таком расстоянии друг от друга, что мы могли свободно переговариваться. Рядом со мной находился Сэм, далее — Стоун и, наконец, Паркер. Тут же, поблизости, лежали связки сухого хвороста, так как, после всевозможных мучений, нас предполагали сжечь на костре.

Судя по упитанным лицам моих товарищей, им тоже неплохо жилось в плену, но настроение и у них было не из веселых. Нам никто не мешал разговаривать, ибо Виннету, не обращая на нас внимания, стоял в стороне со своим отцом и вождем киовов Тангуа, тогда как апачи, которые сопровождали меня к месту казни, были заняты наведением порядка в окружавшей нас толпе индейцев.

В центе ее сидели дети, за ними — женщины и девушки. Среди последних находилась и Ншо-Чи, которая (я заметил это) почти не сводила с меня глаз. Далее виднелись юноши и, наконец, взрослые воины.

Наконец Инчу-Чуна, который стоял в промежутке между нами и зрителями, возвысил голос и сказал так громко, что все присутствовавшие могли его ясно слышать:

— О, мои краснокожие братья, сестры и дети, а также вы, воины племени киовов, — слушайте!

Он сделал паузу и, заметив, что внимание всех обращено на него, продолжал:

— Бледнолицые — враги краснокожих. Среди них редко можно встретить человека, взор которого дружески направлен на нас. Самый благородный из этих немногих бледнолицых явился к народу апачей, чтобы стать его другом и отцом. Поэтому мы и дали ему имя Клеки-Петра, что значит Белый Отец. Все мои братья и сестры знали и любили его. Пусть они подтвердят это!

— Хоуг!.. — одобрительно пронеслось по толпе.

Вождь продолжал:

— Клеки-Петра был нашим наставником во всем, чего мы раньше не знали, но что могло бы пойти нам на пользу. Но пришли эти белые, чтобы отнять у нас наше достояние и перебить нас. Мы разговаривали с ними мирно. Мы сказали им, что земля эта — наше достояние и им не принадлежит. И они ничего не могли возразить, они должны были признать это. Но когда мы потребовали, чтобы они отказались от своих притязаний и ушли, не вводя огненного коня на наши пастбища, они не исполнили требования и убили Клеки-Петру, которого мы любили и почитали. Пусть мои братья и сестры подтвердят, что я говорю правду!

— Хоуг!.. — громко и единодушно прозвучало ему в ответ.

— Мы привезли сюда труп убитого и хранили его до наступления дня отмщения, теперь этот день наступил. Сегодня мы похороним Клеки-Петру и вместе с ним того, кто его убил. Вместе с убийцей мы захватили в плен и тех, кто сопровождал его, когда совершилось злое дело. Это его друзья и товарищи, и они-то выдали нас киовам, хотя и отрицают свою вину. Если бы они находились в руках других краснокожих, то всего, что мы знаем о них, было бы достаточно, чтобы предать их мучительной смерти. Но мы последуем учению нашего Белого Отца и будем справедливыми судьями! На совете старейшин уже раньше было принято решение, что мы загоним предателей в воду, заставим бороться друг с другом и потом предадим их огню.