— Прекрасно! Я согласен. Пусть моя победа докажет твою лживость! Разве не ты отрицал, что я спас пленных апачей от столба пыток?

— Я — лжец?! — в негодовании воскликнул Тангуа. — Ты щаплатишь за эти слова жизнью! Мы тотчас начнем поединок, и я застрелю тебя, как бешеную собаку!

Он воинственно потряс своим ружьем. Виннету немедленно послал одного из апачей в пуэбло за моей винтовкой и патронами. Вскоре все было на месте. Тогда Виннету обратился ко мне со словами:

— Пусть бледнолицый брат мой скажет на каком расстоянии произойдет поединок и сколько может быть сделано выстрелов.

— Мне безразлично — ответил я. — Пусть это решает тот, кто выбрал оружие!

— Хорошо, — сказал Тангуа. — Расстояние — двести шагов, и стрелять до тех пор, пока один из нас не свалится с ног и не сможет более подняться.

— Идет, — согласился Виннету. — Я буду наблюдать за поединком. Вы будете стрелять по очереди, и если один из вас нарушит это условие, я всажу ему пулю в лоб. Но кто выстрелит первым?

— Конечно, я! — вскричал вождь киовов.

Виннету неодобрительно покачал головой и заметил:

— Тангуа хочет иметь все преимущества. Пусть Разящая Рука стреляет первым!

— Нет! — возразил я. — Он может сделать первый выстрел, если ему этого так хочется. Потом выстрелю я, и — конец.

— Ну нет! — сказал Тангуа. — Мы будем стрелять до тех пор, пока один из нас не будет сражен!

— Несомненно так, ибо после первого же моего выстрела, ты протянешь ноги.

— Жалкий хвастун!

— В сущности, тебя следовало бы убить, — ответил я, — но я этого, так и быть, не сделаю. Я только искалечу тебя, и это будет весьма скромным наказанием за твою низость. Я раздроблю тебе правое колено. Запомни это!

Наконец расстояние было отмерено, и мы встали на конечных пунктах. Я, по обыкновению, сохранял полное спокойствие, тогда как Тангуа продолжал осыпать меня бранью и насмешками. Виннету стоял в стороне, как раз на середине разделяющего нас расстояния.

— Пусть вождь киовов замолчит, — обратился он к Тангуа, — теперь не время разговаривать. Внимание! Я буду считать до трех, и, когда я скажу «три», может последовать выстрел. Кто разрядит свое ружье не дождавшись команды, получит от меня пулю в лоб.

Само собой разумеется, что все присутствующие с большим напряжением следили за поединком. Зрители образовали как бы две стены по обе стороны дуэльной дистанции: получился широкий проход, длиною в двести шагов. В одном конце его стоял я, а в другом — вождь киовов. В рядах зрителей царила глубокая тишина.

— Предводитель киовов может начать, — сказал Виннету, — раз… два… три!

Я стоял совсем неподвижно, выставив всю поверхность тела в качестве мишени своему противнику. Он начал старательно целиться уже при первых словах Виннету и по команде спустил курок. Пуля просвистела над моим ухом. Толпа продолжала безмолвствовать.

— Теперь очередь за Разящей Рукой, — произнес Виннету.

— Стой! — прервал я его. — Я стоял прямо и не шевелился, когда в меня целился Тангуа. А он вертится, как вьюн, и все норовит повернуться ко мне боком.

— Это — мое право! — сказал ом. — Кто мог бы мне это запретить? Ведь мы не условились, как будем стоять!

— Правильно! — заметил я. — Тангуа может в таком случае стоять, как ему угодно! Он поворачивается ко мне боком, думая, что так мне труднее будет попасть в него, но он ошибается: я во всяком случае не промахнусь! Я мог бы выстрелить без всякого предупреждения, но предпочитаю играть в открытую.