— Стреляй не словами, а пулей! — насмешливо произнес мой противник (он продолжал стоять боком, не обратив внимания на мое предостережение).

— Разящая Рука стреляет! — воскликнул Виннету. — Раз… два… три!

Я выстрелил. Тангуа испустил громкий вопль, выронил ружье, раскинул руки, пошатнулся и рухнул на землю.

Со всех сторон послышались возгласы удивления, и зрители бросились к раненому. Я направился туда же, и все почтительно расступались передо мною.

— В оба колена, в оба колена! — раздавалось вокруг меня.

Когда я подошел, Тангуа яростно стонал, лежа на земле. Виннету склонился над ним и осматривал его раны. Увидев меня, он сказал:

— Пуля прошла как раз так, как сказал мой белый брат: оба колена раздроблены. Тангуа никогда больше не сможет вскочить на коня, чтобы красть лошадей других племен!

Как только раненый увидел меня, из его уст посыпался град ругани и проклятий.

Виннету взял меня за руку и увел прочь. Выйдя из толпы, мы увидели Инчу-Чуну, который возвращался в сопровождении воинов, посланных за ним его сыном. Виннету пошел им навстречу, а я присоединился к Сэму и его спутникам.

Через некоторое время к нам подошли Виннету и Инчу-Чуна. Этот последний взглянул на меня в упор (что напомнило мне пристальный взгляд его сына) и сказал:

— Я слышал обо всем от Виннету. Вы свободны и, надеюсь, простите нас. Ты — храбрый и находчивый воин, ты победишь еще многих врагов. Умно поступает тот, кто становится твоим другом. Я предлагаю тебе выкурить с нами трубку мира.

— Охотно сделаю это, ибо хочу быть вам другом и братом.

— В таком случае пойдемте вместе с моей дочерью Ншо-Чи в пуэбло. Я укажу своему победителю достойное его жилище. А Виннету останется пока здесь, чтобы последить за порядком.

И уже в качестве свободных людей мы отправились в то самое пирамидальное пуэбло, которое недавно покинули пленники, идущие на казнь.

Глава пятая

ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ

Только теперь, когда мы приблизились к пуэбло, я смог разглядеть, какое это величественное сооружение. Поднимаясь по лестницам, мы достигли третьей террасы. Здесь находились самые лучшие помещения, где жил сам Инчу-Чуна с сыном и дочерью и где были предоставлены жилища и нам.

Когда моя «гостиная» была окончательно приведена в порядок, Прекрасный День принесла мне трубку мира удивительно тонкой работы и запас табаку. Она собственноручно набила трубку и зажгла ее. После того как я несколько раз затянулся, Ншо-Чи сказала:

— Эту трубку прислал тебе мой отец Инчу-Чуна. Он сам добыл материал для нее из священных скал и вырезал ее. Из нее никто еще не курил, и ты должен считать ее своей собственностью и вспоминать нас, когда будешь курить ее.

— Вы очень добры, — сказал я, — и я не знаю, как вас отблагодарить.

— Ты и так сделал много для нас, ибо неоднократно спасал жизнь Инчу-Чуны и моего брата Виннету. Сегодня ты мог бы безнаказанно умертвить моего отца, но ты не сделал этого! Поэтому наши сердца расположены к тебе, и ты будешь нашим братом, если позволишь воинам апачей так называть тебя.

— Это будет исполнением моего заветнейшего желания! Инчу-Чуна — знаменитый вождь и воин, а Виннету я полюбил уже с первой встречи. Для меня великая честь быть их другом и братом! Я хотел бы только, чтобы и моим спутникам было хорошо среди вас… А где теперь Рэтлер убийца Клеки-Петры?

— Его привязывают к столбу пыток.