— Что вы здесь делаете?

Действительно, зачем Джефф пришел сюда? Увезти ее домой, попросить прощения, позаботиться о ней, предложить выйти за него замуж? Ему так много нужно было рассказать Виолетте, объяснить.

— Я приехал за вами. Вы, наверняка, знали, что я это сделаю.

— После того, что я услышала на балу, мне казалось, вы постараетесь держаться от меня подальше.

— Я хочу извиниться за свои слова. Как я мог позволить Филиппу Рабину обвести себя вокруг пальца?! Когда я увидел вас с Харви, увидел, как вы смотрите на него, словно он единственный мужчина на свете, я мгновенно вышел из себя. Во мне как будто что-то умерло. В то же время я настолько разозлился, что уже не мог здраво рассуждать.

— Вам всегда удавалось давать волю своей злости, а вот с другими чувствами дела обстоят похуже, — равнодушно заметила Виолетта.

— Мне на самом деле очень жаль. Вы были правы, утверждая, что я использую злость, стараясь добиться своего, а также, чтобы не позволять людям сблизиться со мной. Во многом вы оказались абсолютно правы.

— Ну что ж, я рада это услышать. А теперь вам лучше заняться своими делами. Мы привлекаем внимание. Мне это не нравится.

При этом Виолетта указала на мужчин, внимательно наблюдавших за их беседой.

— Не волнуйтесь об этом. Вы уйдете со мной, — успокоил ее Джефф.

Виолетта обожгла его свирепым взглядом.

— Для чего мне совершать подобные глупости и куда-то идти с человеком, который не выносит меня и всех, кто появился на свет ближе пятисот миль от моего родного города?

— Потому что я люблю вас, — тихо сказал Джефф. — И хочу на вас жениться.

Ему показалось, что в глазах Виолетты мелькнула радость, но потом все исчезло. Ее лицо снова стало холодным и жестким.

— Не уверена, что вам известно, что такое любовь и что вы вообще способны научиться любить. Но одно я знаю совершенно точно: меня вы не любите. То есть, вы не любите никого и ничего, кроме Вирджинии и воображаемой настоящей южной женщины.

— Признаюсь, я люблю многих людей, но очень боюсь, что они не отвечают мне взаимностью.

Виолетта недоверчиво посмотрела на Джеффа, словно воспитательница на ребенка, который явно обманывает ее, чтобы избежать наказания.

— Что же вызвало такие разительные перемены? Похоже, она рассердилась не на шутку, настолько, что даже забыла о невольных слушателях и о том, что нельзя повышать голос. Джефф никогда еще не видел Виолетту такой взволнованной.

— Вы, — ответил он.

— Я?! — зло и цинично засмеялась Виолетта. — Неужели вы думаете, будто я поверю, что янки — самое презренное и недостойное существо, когда-либо созданное Богом, могло так повлиять на Джеффа Рандольфа, что он так сильно изменился? Признаться, однажды я было решила, что Эсси действительно обнаружила в вас что-то стоящее. Не знаю, правда, что это было, но, очевидно, все израсходовалось. Больше ничего не осталось. А теперь уходите. У меня здесь дела.

— Конечно, вы можете не верить, когда я говорю, что люблю вас, но, поверьте, сидя здесь, вы своего рудника не вернете.

— А что вы знаете о моем руднике? — встрепенулась Виолетта.

— Два человека оспаривают ваше право на владение им. Кроме того, серебро не добывалось в нем с тех пор, как умер ваш дядя.

— Вам не кажется это странным?

— Да, очень. Но разговорами делу не поможешь. Кстати, где вы остановились?

— Здесь.

— У них вроде бы нет свободных комнат.

— Я сказала, здесь, — повторила Виолетта, указывая на стул.