— Боишься, как бы тебя не убил какой-нибудь янки, — заявил тогда отец и пригрозил: — Учти, если ту не пойдешь воевать, я сам пристрелю тебя.

Джефф несомневался, что он так бы и сделал: отец ведь убил своего лучшего друга.

— Но я действительно считал, что Югу следовало стать независимой страной.

— Вы и сейчас в этом убеждены?

Джефф затруднялся ответить на этот вопрос. С одной стороны, Югу, наверное, было бы лучше умереть, чем оказаться посмешищем в глазах северян, убивших в нем все самое лучшее, самое стоящее. Но как банкир Джефф мог с уверенностью заявить: попытайся Юг выжить в одиночку, его бы ждал полный экономический крах.

— Сердцем я бы хотел, чтобы мы обрели свободу и независимость, а разумом понимаю, насколько это невозможно. Север более развит, но он не станет делиться с нами своим богатством и силой. Северяне нас ненавидят.

— У вас предвзятое мнение, — заметила Виолетта.

— Ну, разумеется, все янки считают так: если что-то не совпадает с их убеждениями, то это предвзятое мнение. Я не нуждаюсь в указаниях, во что и кому мне верить. Но лично я не стал бы развязывать войну только из желания выяснить разницу между нашими убеждениями.

Виолетта приблизилась к Джеффу на несколько шагов и задумчиво проговорила:

— Вы не похожи на человека, верящего в войну.

— А я и не верю. Это довольно глупый способ решения споров. К тому же результат не имеет ничего общего с тем, кто прав или не прав. В ходе войны лишь выясняется, кто сильнее. Проблемы же остаются, — не удержавшись, Джефф посмотрел на свой пустой рукав. — Ко всему прочему, это еще и бессмысленная потеря людей. Война разрушает так много жизней.

Джефф добровольцем вступил в армию только потому, что отец стыдил его, угрожал расправой обвинял в трусости. Он только не мог понять, почему оказался таким неудачником? Джордж, например, четыре года провоевал без единой царапины и даже дослужился до капитана, хотя и не учился в военной школе. Джеффа же ранили, взяли в плен, его батальон разбили под Геттисбергом…

— Вы же знаете, настоящей причиной войны было все-таки желание сохранить рабство, — сказала Виолетта, прервав его размышления. — Возможно, вы, как и большинство других южан, действительно не имели рабов, но у тех, кто принимал решения, они, наверняка, были.

Виолетта вплотную приблизилась к Джеффу и сердито посмотрела ему в глаза.

— Существовало множество других причин, по которым мы хотели отделиться, — ответил Джефф, раздраженный ее упрямством. — Одна из них состояла в том, что ваши торговцы буквально душили нас.

— Вы оказались бы задушены в любом случае! — всплеснула руками Виолетта, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев. — Ваша жизнь полностью зависела от эксплуатации рабов, необработанных земель и неограниченного рынка хлопка, который вы перенасытили, желая получать все больше и больше денег.

— У нас не существовало монополии на эксплуатацию, — возразил Джефф. — Между прочим, многие янки сделали себе состояние именно на торговле рабами. Когда же ее отменили, вы эксплуатировали бедняков, заставляя их работать в невыносимых условиях. Вы истощили землю, отбирая у нее полезные ископаемые. Если вам так хочется, взгляните, к примеру, что сделали с горами в окрестностях Лидвилла!

— Вы все время ходите вокруг да около, — заметила Виолетта. — Южане были не правы и знали об этом.