Джефф обратил свой гнев на людей, подобных отцу, которые не понимали, что честь — это нечто большее, чем отстаивание в споре какой-то одной, заранее объявленной точки зрения. Слишком много жизней оказалось положено на весы по милости таких блюстителей нравственности.

Разговор с Виолеттой напомнил Джеффу о бессмысленности, жестокости, грубости войны; о погибших; о тех, кто страдал больше него. И все это произошло только потому, что несколько человек не пожелали пойти на компромисс, не захотели найти иной способ решения своих проблем.

Виолетта невольно вернула Джеффа в эпицентр борьбы, которую вот уже долгие годы он вел сам с собой и никогда не выигрывал: в конфликт между любовью к Вирджинии и ненавистью к изуродовавшей его войне. Проклятие! Виолетта разверзла перед ним ад, который Джефф упорно хотел забыть все эти пятнадцать лет.

Виолетте хотелось куда-нибудь спрятаться, пока не пройдет нервная дрожь. Но она так и не вспомнила места, куда бы Джефф не мог последовать за ней. Бет и девочки с изумлением наблюдали за Виолеттой, и она постаралась улыбнуться, притворившись, что все нормально. Но эта улыбка получилась какой-то странной, вымученной. Господи, где же ее хваленое умение держать себя в руках?!

— Мистер Рандольф вернется? — первой спросила Эсси.

— Возможно, после обеда, — ответила Виолетта. — А сейчас он очень занят.

Да, занят тем, что хочет свернуть ей шею! Пожалуй, не следовало нападать на него, с запоздалым раскаянием подумала Виолетта, но как можно было слушать весь это вздор?! Возможно, Джефф действительно верил в то, о чем говорил, и воевал именно за выход из Штатов. Это вполне объяснимо: Джефф — идеалист, и это было вполне в его духе. Вполне вероятно, что после поражения южан идеалы Джеффа потерпели полный крах.

— Мы будем обсуждать прочитанное? — поинтересовалась Джульетта.

— Все уже закончили? — рассеянно спросила Виолетта, но руки подняли только близнецы и Коринна. — Думаю, вам понадобится еще немного времени.

Не стоило задевать лично Джеффа. Он до сих пор не смог забыть войну. Ее брат чувствовал то же самое. Жизнь остановилась для Джонаса в тот момент, когда в его тело вошел кусок металла.

Но Джефф не сдался. Он просто отказывался все забыть. Поистине глупо и неразумно требовать от кого-то, чтобы он забыл такое серьезное событие, как война, собственное увечье, годы, проведенные в тюрьме. Как бы там ни было, но жизнь Джеффа на этом не кончилась. Он продолжал бороться.

— Скучно, — протянула Джульетта.

— И мне тоже, — поддакнула Аурелия. Виолетта вопросительно взглянула на Коринну, но та промолчала.

— Не согласится ли кто-нибудь из вас помочь Эсси с математикой?

— Я могу, — тут же вызвалась Джульетта.

— И я тоже, — сказала Аурелия.

— А ты не хочешь помочь им, Коринна? — спросила Виолетта, зная, что девочке хорошо дается арифметика, кроме того, она была постарше и могла предостеречь близнецов от необдуманных поступков.

— Хорошо, мисс Гудвин.

— Тогда вы вчетвером отправляйтесь в столовую. Только потом все уберите за собой.

— Конечно, — хором ответили девочки.

— Когда все сделаете, возвращайтесь обратно. Мы должны закончить занятия до шести часов.

В комнате воцарилась тишина, и мысли Виолетты снова вернулись к Джеффу, вокруг которого они кружились все эти дни.

Работа, наверняка, помогала ему уйти и от прошлого, и от настоящего.