- О!

- Фотку не скидываю, он страшный. К тому же, труп. Радости мало на это смотреть. Но мужики вокруг него хороводы водят, в обнимку фотографируются. Иваныч снял видео.

- А сегодня церемония вручения премии «Бизнесмен года». Михаил Иванович не попадает.

- Да ничего страшного. Прямо в лесу и отметим. Сейчас мы передислоцировались на другую базу, цивилизованную, с интернетом и сауной, и начинаем предаваться изысканным и утончённым мужским забавам. Будем хлестать водку.

- Вот это правильный подход, - похвалила я. – Сделал дело – гуляй смело. Ой! А потом у вас будет сауна с девицами? Нет, только не это!

- Боже упаси! - засмеялся Виктор. – У нас чисто мужской коллектив. И потом, хочется свою девушку, родную и любимую, а не какую-то там чужую, многопользовательскую.

- Хорошо, если так… А тебе случайно не удалось выяснить, почему мы все – под руководством Михаила Ивановича - так страстно ненавидим «Сириус»?

- Удалось, - ответил Виктор после небольшой паузы.

- Он тебе рассказал? Вот это да! Что же ему сделал владелец «Сириуса»?

- Рита, извини, не хочу трепаться. У них свои давние счёты.

- Вопрос снимается, проехали. Разумеется, если генеральный тебе доверил тайну, ты не можешь об этом говорить… Я теперь, конечно, умру от любопытства, но это ерунда.

- Не обижайся! Думаю, Мария тебе расскажет. Вы же, вроде бы, подружились.

- Ладно.

- Риточка, ты чем-то расстроена? – уловил моё настроение Виктор.

Расстроена – это мягко сказано… Я окончательно запуталась и не знаю, что мне делать.

- Мне грустно.

- Милая… Потерпи ещё немного. Завтра утром выдвигаемся в обратный путь, - по-своему трактовал Виктор причину моей тоски.

Вот он приедет, такой чудесный, голубоглазый, ненаглядный… И что я ему скажу? Что меня вываляли в грязи эти двое контуженных - отец и дочь?

Не знаю…

Потом моё сокровище названивало в течение дня, планомерно повышая градус веселья. Сколько же у них там водки? В одиннадцать вечера Витя звонил уже вместе с генеральным. Они два раза подряд пропели мне песню «Дым сигарет с ментолом», подсказывая друг другу слова и хихикая.

Потом звонили втроём – подключился Вадим Михайлович – и теперь исполнили «Как упоительны в России вечера». Тут разобрать слова уже было невозможно.

- Спать ложитесь! – крикнула я. – Хватит пить! Как вы завтра поедете?!

- Дело говорит Мар… Рам… Грамарита Дандреевна, - поддержал меня генеральный. – Отбой! Падаем.

- Ритуся, мечтаю… поз… поз-на-ко-мить-ся! – добавил кто-то, наверное, Вадим Михайлович.

Нет уж, увольте. Ещё один мужик.

- Риточка, я тебя обожаю, - горячо прошептал в трубку Витя. В этой компашке он явно был самым трезвым. – До завтра!

- Стоп! – услышала я голос генерального, прежде, чем Витя нажал отбой. – Мужики, подъём… Мы же это… Маше ничего не спели… Марусечке моей!

- Михаил Иванович, да вы что?! Мы ей пропели весь репертуар Стаса Михайлова! Хватит! – отрезал Виктор. – Риточка, ты ещё здесь? Видишь, как тут весело. Всё, пока, целую, до завтра!

Глава 40

Даже монахини иногда грешат. Потом каются, и Бог их прощает. Так что хватит цепляться за порядочность и невинность, эти отмирающие ценности современного общества. Надо, хотя бы эпизодически, быть в тренде. Иногда полезно стать стервой, главное – сильно не увлекаться. Да у меня и не получится. Будем считать, что я временно перекрасила ангельские крылышки в чёрный цвет.

Подзадорив себя подобными рассуждениями, я залезла в Лизину электронную почту.