— Спасибо. — Таран церемонно поклонился.

— Может, чайку попить зайдешь? — прищурилась толстуха. — Мамой клянусь, что без клофелина…

— Да я как-то на это не рассчитывал, — осклабился Юрка. — Думал, что тебе побыстрее на кордон захочется, как-никак интерес там имеется.

— Никуда этот интерес не денется, — ухмыльнулась Галька. — Не рискнут девки это все пешком волочь.

— А вдруг еще какие гости подъедут? — предположил Таран.

— Не подъедут, — с полной уверенностью в голосе сказала она. — Заходи, не стесняйся. Чай не водка, много не выпьешь. Часок посидим и покатим. Как раз стемнеет, там по ночам мало кто ездит. Если сейчас поедем, больше шансов, что нас там приметят.

— Ну-ну, — покачал головой Юрка и, хотя сильно подозревал, что Галькиным клятвам насчет отсутствия клофелина особо не стоит верить, все же вылез из машины.

Почему-то Юрка предполагал, что внутри домишки обстановка будет примерно такая же, как на заброшенном кордоне, а старушенция будет похожа либо на Бабу Ягу из русских сказок, либо на главную героиню стихотворения «Федорино горе», которое Юрка прочитал, когда учился не то в первом, не то во втором классе. Он его во многих местах наизусть помнил, хотя и забыл, кто написал — Маршак, Чуковский или Михалков. Он их все время путал. Единственно, что точно знал, что про дядю Степу написал тот же, кто Гимн Советского Союза сочинил, у которого сын лауреат премии Оскара. И то это Тарану Даша, будь она неладна, в свое время разобъяснила.

В общем, Юрка ожидал увидеть злющую и ободранную старую каргу. К тому же почему-то тощую и грязную.

На самом же деле оказалось, что мамаша у Гальки выглядит совсем еще не старой и в принципе ее можно было принять даже за старшую сестру этой клофелинщицы. Тем более что по комплекции они не сильно различались, Галька — в этом-то как раз ничего удивительного не было! — была несколько постройнее.

И в доме вопреки предположениям Юрки все было чистенько и прибрано. Пол был гладенький, крашеный, с уютными домоткаными половичками, печка беленая, обои свежие. На окошках всякие там герани, фуксии и кактусы произрастали, а в деревянной кадке поблескивал глянцевитыми листьями здоровенный фикус. На стенах висели семейные фото, большой ковер, несколько маленьких вышитых крестом рушничков. В общем, хозяйственная баба управлялась, сразу видно. Ни за что не поверишь, что она сидела.

— Вот, мамуль, это Юра! — представила Тарана Галька. — Помог мне доехать, а то я с запахом, еще права отберут.

— Очень приятно, — приветливо улыбнулась мамаша. — А меня Лидия Петровна зовут. Проходи, сынок, не стесняйся.

Конечно, до прихода Юрки мама с дочкой немножко приняли. Но даже выпившими не выглядели, хотя Галька еще до того почти триста грамм употребила. Но Юрке даже предлагать не стали — человек за рулем, святое дело.

Чай заварили крепкий и ароматный, Таран сразу почуял, что в нем какая-то трава есть, однако все пили из одного чайника, кипяток заливали из одного и того же самовара, сахарный песок сыпали ложками из одной сахарницы, так что никакого подвоха Юрка углядеть не мог. Хотя следил он за мамашей и дочкой с неусыпным вниманием. Из-за стола не вставал, головой не вертел, приглядывал за чашкой. Конфеты, печенья и варенья употреблял только те, которые хозяйки уже откушали.

Как видно, Лидия Петровна соскучилась по общению. Только и знала, что болтала. Но Юрку ни о чем не спрашивала, в основном сама об себе рассказывала.