Тем не менее Таран ехал именно к «мамонтам», потому что никакого иного места для себя придумать не мог. И еще потому, что Надька там оставалась с мелким Таранчиком в своем большом брюхе. Конечно, никто Юрке никаких твердых гарантий насчет их не давал, но все же, если Таран не вернется, ничего хорошего Веретенникову не ждет — это уж точно.

— Юр, — после длительной паузы спросила Лизка (они уже мимо Кузнецовки проезжали), — а куда мы едем, вообще-то? В милицию, что ли?

— Чего мы там не видали! — хмыкнул Таран. — Тебе в тюрьму охота? Ты хоть пересчитай на пальцах, сколько народу перебила…

— Нет, — мотнула головой Лизка, — в тюрьму неохота. Только непонятно, почему нас с тобой должны посадить за то, что мы бандитов убивали?

— Потому, — вздохнул Таран, — что у нас в государстве нельзя просто так бандитов убивать, без суда и следствия. Да и по суду теперь тоже не расстреливают. Негуманно.

— По-моему, — глубокомысленно заявила Лизка, — наши законы нынешние сами бандиты и придумали. Чтоб удобнее было.

— Это я не знаю, — хмыкнул Юрка. — Может быть, и так… Это вопрос сложный, юридический, я тут не спец.

— А все-таки, куда мы едем?

— Будем считать, что к моим друзьям. Поняла?

— Ага… Тогда поедем побыстрее, а?

— Нельзя, гололед сильный.

— Слушай, а музыку поставить нельзя? А то едем и едем, больно долго.

— Не знаю, — сказал Таран, — наверно, можно…

И вставил в автомагнитолу первую попавшуюся кассету.

— «… Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!» — романтическим тоном запел некий бард припев лирической песни, ибо кассета начала крутиться с середины.

«Да, — подумал Юрка, — то, что мы все собрались в одной машине, это неплохо. И то, что мы все пятеро приедем к Птицелову, — тоже неплохо. Только вот что из всего этого выйдет?»

Часть четвертая

УМНЫЕ ЛЮДИ

ВРЕМЕННО ИЗОЛИРОВАННЫЙ

Юрка проснулся, что называется, со свежей головой, видать, дали ему поспать от души. И за окном солнышко светило, голубое февральское небо просматривалось, снежок поблескивал. Стало быть, время уже к полудню близилось.

Комнатушка была знакомая, родная, та самая, в которой они с Надькой уже несколько месяцев проживали, приведя ее, насколько возможно, в жилой вид. Хотя поначалу, конечно, казалось, будто никогда этого не достичь. Первое время на двух составленных вместе солдатских койках спали. И одежонку свою вешали на гвозди, вбитые в деревянную стену. Стола вообще не было, поскольку питались в столовой. Это потом появились раздвижной диван-кровать и гардероб, пара стульев и маленький столик. Все-таки приятно чайку попить вдвоем, по-семейному. Хотя завтракать, обедать и ужинать все равно приходилось в той солдатской столовой, где Надька трудилась поначалу.

Нет, конечно, туговато им приходилось на этих шести квадратных метрах, особенно осенью, когда стало холодать, а батареи еще не работали и изо всех щелей сифонило.