— Так он что, и сейчас пищит?

— Пищит. — В доказательство этого Додонов поднес щуп своего «тестера» к фигулинке, и на экранчике опять возникли синусоиды. — Судя по мощности, уверенный прием сигнала возможен на расстоянии до 15 километров. Сколько мы, бишь, работали?

— Я не засекал… — пробормотал Юрка, который только сейчас в полной мере осознал, насколько близок был к смерти. И еще раз глянул на серый кусочек пластита, выглядевший совершенно безобидно.

— А я засекал, — заметил майор. — Один час тридцать семь минут. Как думаешь, заволновались твои «друзья» или нет?

— Не знаю… Если он и сейчас пищит, то они могут подумать, будто мы с Птицыным все еще разговариваем.

— Но могут и додуматься, что мы эту игрушку разрядили… Надо, кстати, Генриху доложить.

Додонов снял трубку телефона, стоявшего на столе у Птицелова, набрал три цифры. Должно быть, на другом конце провода этого звонка ждали, потому что уже через несколько секунд майор проговорил:

— Это я, Михалыч. Можешь подниматься, все в порядке.

Что ответил Птицын, Юрка не расслышал, но долго ждать полковника не пришлось. Уже через пять минут Генрих буквально вбежал в свой кабинет в косо нахлобученной шапке и распахнутой куртке.

— Молодец, Арсеня! — сказал он, увидев разложенные на столе кишки от взрывного устройства. — Спасибо, что не взорвался.

— Это я по привычке, — развел руками минер.

— Хорошая у тебя привычка… Ладно, забирай манатки, сдавай ВВ кому положено и иди отдыхать.

— Может, еще пригожусь сегодня? У меня в классе минно-взрывной подготовки раскладушка есть, подремлю малость не раздеваясь.

— Это как хошь. Если у жены до утра отпрашивался, можешь ночевать. Но работы, по-моему, пока не предвидится.

— Между прочим, — заметил Додонов. — Вот эта хреновника до сих пор сигналы супостату шлет. О том, что вы с господином. Тараном тут сидите и задушевные беседы ведете.

— Проводки от нее оборвем, и покажется, будто взорвалось чего-то.

— Извиняюсь, конечно, — помотал головой Арсений, — но лично я бы хрен поверил только обрыву радиосигнала. Выслал бы наблюдателя, дабы он визуально подтвердил срабатывание. Взрыв, зарево.

— Ага… Значит, жаждешь выставить имитацию?

— Страсть как охота! — хмыкнул майор. — Когда совсем состарюсь — подамся в пиротехники. Фейерверки устраивать, киносъемки обеспечивать…

— А стекла в штабе дивизии не повылетают?

— Не волнуйся, я все аккуратно сделаю. Особого грохоту быть и не должно. А огонек сделаем…

— Ладно, работай!

Додонов убрал в кейс все барахлишко, за исключением той части корпуса плейера, к которой была прикреплена «пищалка» с проводками, отвязал свою собачонку и удалился. Таран, нервно поеживаясь, ждал распоряжений на свой счет.

БОЕВАЯ ЗАДАЧА

— Все хорошо, что хорошо кончается, верно? — произнес Птицелов, бросая на стол ушанку. — Только еще ни хрена не кончилось. Чем тебя шантажировали? Опять Надькой?

— Ага… — произнес Таран понуро.

— Не «ага», а «так точно!», товарищ курсант! Молодожен, ёкалэмэнэ! Так, быстро рассказывай все, от и до! У нас времени очень мало. Как взяли, сколько их было, каких знакомых встретил, чем и как тебе мозги заполаскивали, где и что глазами видел.