— Понимаю, конечно! Ну и что? Штурмовать, что ли, некому — Тарана разбудили?

— Ну ни фига себе! — присвистнул капитан. — Ты, Юрка, ни хрена от скромности не помрешь! Дело в том, дорогой, что, окромя тебя и Милки, в тамошних катакомбах никто из нашего брата не бывал. Штурмовать, конечно, можно. Но Седой может сгоряча всех своих пленников порешить — это раз. А во-вторых, у него все-таки одиннадцать рыл, не считая Чалдошу. И вооружены, как ты должен был заметить в госпитале, — преотменно. Могут очень неплохой бой организовать. Так что есть мнение, что лучше к ним через подземелья пробраться. Конечно, Милка всю эту систему знает получше тебя, но ты тоже в курсе…

— Короче, если меня убьют, ты провести должен, — резюмировала Милка.

— Понятно, — кивнул Таран, — только ты там все облазала и наизусть помнишь, а я — только частично. Например, я толком не знаю, как из вашего бывшего «театра» в гараж перебраться. А пленные у Седого, когда я там был, сидели в боксе. Так что проводник из меня фиговый. К тому же я уж и позабыл все…

— Ничего, на месте вспомнишь… — подбодрила Милка.

«Уазик» в это время уже выезжал за КПП. Разговор затих, все сосредоточились на своих личных мыслях. Только мотор гудел да рация, стоявшая на приеме, тихо похрипывала и потрескивала.

Таран в это время напрягал память, пытаясь получше представить себе то, что его может ждать в бывшем пионерлагере «Звездочка», который Дядя Вова когда-то превратил в элитный поселок для областной братвы, точнее, братвы, лично к нему, Вове, приближенной. Юрка вспоминал и гараж, где его к отопительной трубе подвешивали, и полузасыпанный выход из бывшего винного погреба, и то, как они с Милкой пробирались к потайному лазу, через который можно было попасть в «Театр неюного зрителя», и коридоры, по которым выходили к лестнице, ведущей на верхние этажи, и саму беготню по этим лестницам, и планировку второго этажа с бильярдной и курительной, и секретную лестницу, по которой Вова и его телохранитель Туз прямо с третьего этажа спускались все в те же подвалы.

Конечно, амнезией Юрка особо не страдал и вполне прилично помнил, что и как там было летом. Но сейчас-то зима! Ту самую дыру, через которую они с Милкой пролезали в бывший винный погреб, могло наглухо завалить снегом. Причем не каким-нибудь рыхлым и пушистым, который ладошками прокопаешь, а слежавшимся, плотным, заледенелым, который надо ломом долбить. Но для того чтоб долбить, надо в рост вставать, а это значит — под пули подставляться. К тому же фиг его знает, как все изменилось в доме после пожара. Наверняка что-то могло рухнуть и завалить, допустим, лестницы. И в подвале тоже был пожар, неизвестно, что там теперь творится… К тому же, если у Седого есть взрывчатка, он мог там такие сюрпризики пристроить, что без Додонова не разберешься. Наконец, если Седой инфракрасными прицелами разжился, то в подземелье может неплохую засаду организовать. А у Тарана, Милки и Сергея автоматы без таких прицелов. Кто кого скорей застрелит?

Нет, Таран не очень боялся. И вообще, ему хотелось показать, на что он способен. Но очень давил на него груз ответственности. Ведь его не просто так взяли с собой туда, куда «курсантов» не берут. Взяли, так сказать, как специалиста, без которого нельзя обойтись. Типа того же Додонова. То есть когда, допустим, Додонычу что-то поручают, то загодя знают: никто другой лучше его в минах не разберется.