— Уф-ф! — сказала Лизка. — У меня и дома так тепло не было.

— Вот в этом и преимущество сельской жизни, — заметила Полина. — Когда хочешь натопить, тогда и натопишь, а не ждешь, пока тебя РЭУ согреет.

— Одно плохо, — ехидно вздохнул Таран, — сортир на улице. И холодный — до ужаса. Не посидишь, не подумаешь от души… Пойду, опробую, что ли?

— Фу, — поджала губки Полина, — у тебя юмор, как у бравого солдата Швейка. Там на каждой странице все про сортир да про сортир…

— Увы, — вздохнул Таран, — это часть жизни. Куда от нее денешься?

Когда Юрка вышел, Лизка с явным подозрением спросила:

— А чего это ты интересовалась, кто мне Юрка? В смысле, сестра я ему или любовница? Сама, что ли, влюбилась?

Полина посмотрела на нее с усмешечкой и сказала:

— Отвечу так, как ты мне отвечала: а тебе не все равно? Раз ты говоришь, что он тебе никто, то какие проблемы? А может, я хочу, чтоб он был для меня «кто-то»?

— Ну и хоти сколько влезет, — проворчала Лизка. — Только он все равно в тебя не влюбится. Потому что он знает, что ты там, на даче, спала с теми мужиками, которых я застрелила. А они противные все, мохнатые и вонючие…

— А мне и не надо, чтоб он в меня влюбился, — ухмыльнулась Полина. — Мне просто интересно с ним трахнуться — и все. И если я захочу — он меня трахнет.

— А спорим — нет?! — ощущая уже явную неприязнь к этой очкастой, прошипела Лизка.

— Хочешь пари? — прищурилась Полина. — Пожалуйста! И на что спорим?

Лизка на некоторое время задумалась, придумывая, какую бы страшную ставку сделать, но что-то ничего в голову не лезло. Пистолет на кон поставить — жалко, да и Юрка не разрешит. Уж тем более, конечно, не разрешит застрелить эту нахалку Полину, если она обломится. Кошку в залог выставить? Ну, уж нет!

— Хочешь, я за тебя придумаю? — Полина игриво склонила голову набок. — Если я выиграю, то ты в присутствии Юрочки спустишь штанишки, и я тебе всыплю ремешком по голой попе. Десять горячих! Ну а если проиграю — тогда ты меня пороть будешь.

— Ты что, дура?! — вскинулась Лизка. — Вот еще!

— Боишься? — ухмыльнулась Полина. — Значит, ты уже веришь, что если я захочу, то он сегодня со мной будет…

— А где это ты с ним… ну, это самое… собралась? — вдруг сообразила Лизка. — Нары одни, лежанки на печке нет. На мороз, что ли, пойдете или меня выгоните? Так я не пойду ни хрена! Я лягу и тут спать буду.

— Пожалуйста, цыпочка! — насмешливо сказала Полина. — Думаешь, меня стеснительность замучит? Ничего подобного. Во-первых, если свечку задуть, тут будет темно и во всех подробностях ты, увы, ничего не увидишь. А во-вторых, даже если б тут люстра с пятью лампами горела, я бы все равно не постеснялась. И не только тебя, а даже пятерых мужиков. Понятно?

— Это я уж поняла, что ты бесстыжая… — пробормотала Лизка. — А может, зато он стеснительный?

— Он-то! — хохотнула Полина. — Думаешь, если он тебя там, на даче, когда вы на печке спали, не тронул, так это от стеснительности? Ты на себя посмотри! Я до утра понять не могла, мальчик ты или девочка! И пахнет от тебя, извиняюсь, кошкой… Да он тебя просто за бабу не принял, ясно?

Лизка аж скрипнула зубами.