|
И гнал целую-невредимую «девятку» по широченному, даже больше МКАД, скоростному шоссе. Типа такого, как в штатовских фильмах показывают. Гнал, наверное, под сто двадцать, не меньше. А куда именно — понять не мог. То ли в Москву, то ли из Москвы, то ли вообще по кругу. Сначала мимо него пейзажи проскакивали, похожие на те, что он днем проезжал, а потом один сплошной город. Причем вроде бы все прямо ехал, не сворачивая и не разворачиваясь уж тем более, а эти дома вдруг повторяться стали. И Таран понял там, во сне, что надо куда-то выезжать с этого кольца, но, как назло, все развязки-«лепестки» куда-то испарились. И затормозить, как оказалось, нельзя — педаль исчезла, и ручник куда-то испарился. А скорость все росла и росла. Она уже, наверно, была больше, чем у тех реактивных автомобилей, которые на трассе в Солт-Лейк-Сити звуковой барьер преодолевают. Да еще и покрытие дороги стало гладкое, как стекло. У Тарана все больше страха в душе нарастало. Да такого мощного, которого он наяву никогда не испытывал, хотя уже не один раз по жизни стоял на краю могилы.
Этот самый страх как бы овеществился, когда где-то впереди, у горизонта, появилась сперва какая-то черточка, а потом стала расти с огромной скоростью, и стало ясно, что это какая-то мощная стена, невесть откуда возникшая поперек дороги. «Девятка» с Юркой за рулем неслась прямо на нее. Других машин на дороге уже не было (до этого Таран их видел). Наверно, свернули? И Юрка тоже хотел было свернуть и даже, кажется, мог это сделать — колеса поворачивались. Однако он откуда-то знал, что сворачивать никак нельзя, надо только прямо, и больше никуда. На таран! Он как бы вонзился в эту черную стену, и сразу после этого видения дороги, машины и прочего исчезли. Появилась Надька Веретенникова, которая находилась вместе с ним в каком-то замкнутом пространстве с неясными очертаниями, гладила его по голове и бормотала: — Все в порядке, не волнуйся, я с тобой… После этого Таран проснулся. Как говорится, в холодном поту, хотя в избушке было очень даже тепло, и остыть она за несколько часов почти не успела.
МЕЛКОЕ ХУЛИГАНСТВО
Из сонного состояния Юрка вышел не сразу и какое-то время находился на грани, что называется, яви и грез. В том смысле, что в конце сна на смену жуткому страху пришла приятная расслабуха, и из этого сна ему попросту не хотелось вылезать в реальный мир. Однако выяснилось, что в реальном мире Тарана тоже кто-то нежно поглаживает. Причем не только по стриженой башке, но и по груди под свитером. А также изредка прикасается к ногам, правда, не забираясь в штаны. И очень осторожно дышит в ухо. Несколько секунд ему даже мерещилось, будто это Надька. Командировка в Москву и все последующие события представлялись приснившимися. Таран даже подумал, что Веретенникова вот-вот зальется своим звонким смешком и скажет: «Ну, просыпайся же ты, в казарму пора!» Но вместо этого он услышал игривый шепоток Полины: — Это я-a… Тебе не скучно? После этого легкая лапка потерлась о его джинсы в опасной близости от ширинки. А там, между прочим, у вполне отоспавшегося Юрки нарастала некая напряженность. Само собой, что от прикосновения бесстыжей ручонки эта самая напряженность стала усиливаться. И вполне нормальное дыхание у Тарана несколько сбилось. — Ты это… — пробормотал Юрка. — Поосторожней шути, ладно? — А я не шучу, — шепнула Полина. — Ты мне жутко понравился… Ведь тебе тоже хочется, верно? Вон какая прелестная штучка… И опять погладила через джинсы Таранову систему. «Штучка», конечно, до того окрепла, что ей тесно стало. Конечно, она не конкретно на Полину настроилась, а так, вообще. Может быть, скорее на Веретенникову, которая во сне приснилась. |
