Поскольку Таран произнес свою речь тоном не мальчика, но мужа, а угроза вылететь из теплой комнаты в холодные сени показалась вполне реальной, Полина торопливо залезла под одеяло и уже там, чтоб лишний раз не отсвечивать, привела одежду в порядок. И Лизка послушно забралась на нары, нежно обняв Мусеньку. Юрка задул свечу и заполз в свой угол, постаравшись подальше отодвинуться от Полины.

Однако теперь уснуть оказалось нелегко. Рука почти не болела, но покоя в душе не было. Таран все-таки на подсознательном уровне очень жалел, что у него с Полиной обломилось. И хотя он мог себя успокоить тем, что не поступился принципами и не изменил Надьке Веретенниковой, не дал этой бесстыжей Полинке поторжествовать над очень несчастной по жизни Лизкой, все же чувствовал себя малость ущемленным. Даже чуточку униженным.

Полина тоже не могла заснуть. У нее обломное настроение еще пущий дискомфорт создавало. Тем более что у нее никаких сдерживающих факторов, аналогичных Тарановой Надьке, вовсе не было. И особенно обидно ей было, что вот уже в который раз у нее не получалось с мужиками, которых она сама хотела. Давать тем, которые ей были в принципе до лампочки, ей приходилось уже не раз. Особенно с тех пор, как братец Костик свел дружбу с командой Зуба.

Подлец он, конечно, а не брат. Знал ведь, зачем Зуб пожелал познакомиться с его сестренкой. Да, привез туда, где была веселая компания и очень простые, без условностей отношения. Как раз такие, о которых Полина мечтала, когда поступала в университет шесть лет назад. Однако там ей пришлось на всяких сейшенах и тусовках либо слушать сплетни о жизни рок-групп, либо общую пургу накурившихся однокашников, либо зануднейшие разговоры о политике, если доводилось попасть в компанию слишком умных. А ей очень хотелось побеситься от души. И вот когда оказалось, что диплом уже получен, а лучшие годы прошли впустую — Полина, идиотка, философский факультет окончила, после которого надо днем с огнем работу искать или сразу же свою идеологию обосновывать и партию создавать! — Костик пригласил ее как раз туда, куда ей так хотелось попасть. Ребята простые, здоровые и очень ловкие. О том, что они еще и бандиты, Полина догадалась немного позже. Когда ее уже и Зуб, и еще с десяток братков перепробовали, а Костик еще и сбытчицей наркотиков сделал. Ну а потом задолжал и довел Полину до того, что ей пришлось еще одно противозаконное дело проделать, чтоб пять тысяч баксов заработать. Но все равно он погиб. Хоть и подлец, но все-таки жалко.

И вдруг Таран подворачивается — крутой супермен, Микки Рурк прямо-таки! — хоть какая-то отдушина для чувств. Ведь уже еще чуть-чуть — и улегся бы! А тут эта вшивая кошка — и на тебе, замах пропал. Полина с досады аж взвыть захотела, когда все это по новой передумала и пережила.

Лизка, отвернувшись от Полины и нежно поглаживая кошку, свои переживания переваривала. У нее, конечно, была некоторая радость оттого, что Муська этой вредине Полинке насолила, но ведь не подвернись кошка Тарану под руку — все бы совсем не так вышло. Конечно, налупить себе задницу Лизка не позволила бы — это уж дудки! Она бы скорее пристрелила эту подлюку. Да и Юрка бы защитил, наверно. Но ведь все-таки он соблазнился на эту толстую! (Лизке все, кто чуток полнее ее, тростиночки, казались толстухами.) И не позволил Лизке ей всыпать — пожалел, значит…

Но была у Лизки и еще одна — сверхтайная, глубоко запрятанная, но очень сильно ощущавшаяся ею досада. Оттого, что тайное желание подсмотреть, как ЭТО бывает, не реализовалось. Даже то, как Таран с Полиной начали обниматься и как он ее раздевал, — проспала.

В общем, так они лежали рядком и переживали каждый свое. Только кошка Муська, пригревшись у Лизки под боком, спала без каких-либо душевных волнений и тревог, с чувством честно исполненного долга перед хозяйкой, если, разумеется, кошкам такое чувство присуще.