Полина в это время лежала на животе, укрывшись одеялом и отвернувшись от Лизки, которая тоже слезла с нар и искала Муську. Кошка, как видно, чуяла, что ей может попасть, и заползла под нары. Но Лизка ее все-таки нашла, обняла, поцеловала в носик и вновь забралась на постель, невинно спросив:

— Ну, и как у вас дела? Любовь состоялась?

— Ой, молчи ты, дура! — проворчала Полина. — Малым детям спать пора!

— У меня с твоей кошкой роман, — сказал Юрка с иронией. — Влюбилась, зараза, к Полине приревновала. Видишь, как царапнула?

— Она такая! — хихикнула Лизка, довольная тем, что и Тарану попало, и эта самоуверенная Полина с носом осталась. — Между прочим, ты нам вчера руки разбивал, помнишь? Так вот, мы спорили с ней… Точнее, это она поспорила, что ты ее ночью трахнешь…

— Лизка! — завопила Полина. — Заткнись, гадина!

— Вот еще! Ты же сама хотела спорить! Она, представляешь, меня выпороть хотела, если я проиграю. А теперь-то наоборот вышло!

— Ты правда на это спорила?! — строго спросил Таран, ощущая глубокий стыд оттого, что едва-едва не согрешил перед Надькой. Все его поведение казалось ему таким мерзким, что хотелось под землю провалиться. Собрался какую-то заразу дрючить, да еще в присутствии малолетки… Тьфу!

— Ну, спорила, спорила… — сердито проворчала Полина. — А что, если б эта кошка не подвернулась, ты бы отказался?! Вон, смотри, Лизка (тут Полина откинула одеяло), он уже меня раздел! И вообще, еще ночь не кончилась, понятно?

— Кончилась! — убежденно произнес Таран. — Никаких мелких хулиганств больше не будет. Одевай штаны и не свети на меня своим хозяйством. Я на все эти дела уже вот так насмотрелся.

— Подожди! — настырно прошипела Лизка. — Я ей десять горячих должна влепить! Она проспорила!

— Это ваши проблемы, — прорычал Таран, — тоже мне, садомазохистки нашлись недоделанные! Идите вон в сени или во двор и развлекайтесь, а я спать хочу.

— Ни фига! — заорала Лизка. — Она продула! Сама говорила, что меня в твоем присутствии лупить собирается! А я чем ее хуже?! Ишь, заюлила!

— Между прочим, — неожиданно спокойным тоном произнесла Полина, — я не отказываюсь. Проиграла так проиграла — такова судьба, значит. Ну что ж, секите меня как Сидорову козу!

И перевернулась на живот, вытянув в струнку довольно ровные полненькие ножки. Попка у нее тоже была ничего, белая, симпатичная, гладенькая. Свет от огарка ее чуточку порозовил, еще приятней смотрелась. Даже боль от поцарапанной руки резко ослабела.

Таран сразу понял, что этот маневр есть не столько покорность условиям пари, сколько хитрость, рассчитанная на то, чтоб снова возбудить его, Юрку. А Лизка, жаждущая справедливости, конечно, этого дела не поняла. И уже начала вытаскивать из джинсов ремешок.

— Вот что, — сказал Таран, подавляя в себе похабненькое желание поглядеть на то, как Лизка будет пороть Полину, — на все эти ваши споры предлагаю наплевать и забыть. Иначе я вас просто повыкидываю отсюда в сени, чтоб вы там свои страсти остудили. Нам, между прочим, завтра двадцать верст пешком идти. По снегу и с грузом. Да еще какая погода установится… Так что давайте спать. Ни Полина не проиграла, ни Лизка. Победила дружба!

Поскольку Таран произнес свою речь тоном не мальчика, но мужа, а угроза вылететь из теплой комнаты в холодные сени показалась вполне реальной, Полина торопливо залезла под одеяло и уже там, чтоб лишний раз не отсвечивать, привела одежду в порядок.