Марусин кавалер, полицейский сыщик Илья Корнеевич Двоекуров, получив новое задание в другой части города, не исчез бесследно, вопреки ожиданиям Клавдии Тихоновны.

Когда у него выдавалась свободная минутка, он заходил к Марусе, скромно поднимаясь по черной лестнице, и пил со своей пассией на кухне чай. Клавдия Тихоновна, вообще-то не любившая подобного баловства — чаепитий прислуги с приглашенными кавалерами, для Двоекурова сделала исключение и позволила принимать его в доме (но не дальше кухни). Считавшая себя большим знатоком хороших манер, экономка оценила скромность и почтительность Ильи Корнеевича, его умение вести деликатный разговор в женском обществе, а также явную серьезность намерений, питаемых им относительно Маруси. Опять же, был Двоекуров не вертихвостом, а человеком при должности, на государственной службе, значит, достойным уважения мужчиной.

За самоваром Двоекуров развлекал общество рассказами из своей полицейской практики, наслушавшись которых Маруся убедилась, что ей повезло встретить настоящего героя. Со времени знакомства с Ильей Корнеевичем она очень похорошела, стала по-модному делать высокую прическу с черепаховым гребнем, пользоваться пудрой и все время пребывала в мечтательном настроении, из-за чего постоянно пересаливала суп.

Осень, подарив в конце сентября несколько ярких и теплых дней, окончательно вступила в свои права, окрасив небо, город и Неву в свинцовые тона.

Марта, не успевшая подготовиться в этом году к поступлению на курсы, собиралась держать экзамены на будущий год. Для большего прока был нанят учитель-студент, приходивший три раза в неделю давать уроки.

В качестве учителя по протекции Дмитрия пригласили его приятеля Петю Бурмина. Заодно Пете пришлось возложить на себя обязанности «крылатого амура», по его собственному определению. Он регулярно доставлял записочки от Марты к отлученному от ее дома Мите и пространные ответы приятеля. Несмотря на такую бурную переписку, встречи влюбленных становились все реже — Дмитрий развил какую-то тайную деятельность, поглощавшую все его свободное время, да и несвободное тоже.

— Колычев, ты манкируешь занятиями! — возмущался Бурмин.

— Отстань, Петька, у меня важные дела! Я рассчитываю на твои конспекты.

— Дела делами, но наш профессор тобой недоволен. Не ищи беды на свою голову! У нас выпускной курс, подумай о дипломе…

— Топтыгин, ты зануда!

— Сколько раз можно просить не называть меня Топтыгиным! Я просто не понимаю, чем ты так занят, что рискуешь вылететь из университета? Кстати, тебе прислали какую-то бумагу от адвоката Немирова. Ты опять подрабатываешь у него в конторе? Я понимаю, у тебя теперь большая нужда в деньгах, но нельзя же делать это в ущерб занятиям. И потом, Митя, этот Немиров… Он, конечно, известный юрист, но известность его какая-то скандальная, с авантюрным душком. Он втянет тебя в плохую историю. Если тебе очень нужны деньги, возьми немного у меня, но только, пожалуйста, не связывайся с Немировым.

— О-о, щедрость нашего эмира не знает границ! Спасибо, Петя, но пока у меня еще нет крайней нужды в деньгах. И потом — почему ты решил, что я подрабатываю в адвокатской конторе? Может быть, используя связи Немирова, я рассчитываю собрать кое-какие сведения.

— Час от часу не легче. Какие еще сведения ты собираешь? Такое впечатление, что ты решил играть в сыщика.

— Я не играю, я веду свое первое частное расследование. И это очень важно, тем более что дело касается Марты.

— Марта, конечно, милая девушка, но что за расследование ты выдумал?

— Петя, это вовсе не выдумки. Ей угрожает опасность, а еще мой папенька покойный воспитывал меня в духе сострадания сирым и обиженным.

— С тобой невозможно говорить серьезно! Еще и папеньку покойного приплел… Я знаю, ты благородный рыцарь по натуре, но, Митя, ты ведь из нас самый способный, нужно ли рисковать своим будущим ради устранения какой-то мифической опасности, грозящей Марте?

— Петька, поверь мне, опасность не мифическая.