— Нет-нет, Бенни, все в порядке, — улыбнулся Шейн. — Но, насколько я помню, раньше вы никогда не пускали дам в мое отсутствие.

— Насколько я помню, сэр, раньше дамы никогда не просились к вам в номер, — улыбнулся в ответ Бенни и уже серьезно продолжил: — Но эта — высший класс. К тому же она сказала, что вы назначили ей встречу.

— Глаза у нее зеленые? — небрежно спросил Шейн.

— Что-что? Нет. — Портье облизнул тонкие губы. — Может быть, самую малость, — добавил он, прищурившись. — Скорее серо-зеленые… Да, чуть не забыл: полчаса назад вам звонил какой-то мужчина, он не назвался, но очень допытывался, когда вы придете. Я ответил, что не знаю, и тогда он сказал, что приедет и подождет. По-моему, он сильно нервничал.

— Если он придет, позвоните мне, — попросил Шейн. — Спасибо, Бенни. — Он повернулся, вошел в лифт и поднялся на второй этаж. Подходя к своей двери, он вытащил ключи, но тут же сунул их в карман, увидев, что дверь в его номер приоткрыта. Он широко распахнул дверь и остановился на пороге, разглядывая женщину, сидевшую на диване.

Она сидела, скрестив ноги, рядом с ней на кушетку был небрежно брошен меховой жакет, на первый взгляд довольно дорогой. На ней было легкое черное платье и ярко-оранжевый шарф, закрывавший шею. Ее длинные прямые волосы, разделенные посередине пробором и отброшенные на плечи, блестели в ярком свете люстры и казались золотыми. У нее был высокий лоб, густые темные брови, твердый подбородок и полные губы, накрашенные такой ярко-красной помадой, что были почти пунцовыми.

На первый взгляд ей можно было дать около тридцати пяти. Откинув голову на спинку дивана и закрыв глаза, она курила сигарету, пуская густые кольца дыма в потолок, и скорее всего не догадывалась, что ее разглядывают.

— Извините за опоздание, — тихо произнес Шейн, снимая шляпу и закрывая за собой дверь.

Она открыла глаза, и ее губы сложились в полувопросительную улыбку.

— А я почему-то думал, что вы брюнетка, — продолжал Шейн, направляясь к ней. — С прозрачными зелеными глазами.

Ее улыбка стала шире. Она заговорила, и чувственный, чуть хрипловатый голос тут же напомнил Шейну об их телефонном разговоре.

— Надеюсь, вы не слишком разочарованы, Майкл Шейн?

— Отнюдь. Хотите выпить?

— С удовольствием. — Она слегка наклонилась вперед, чтобы затушить свою сигарету, и исподлобья посмотрела на детектива.

Шейн открыл бар и заглянул внутрь.

— Есть только ржаное виски и коньяк.

— Конечно, коньяк. Что же еще можно пить в гостях у Майкла Шейна, тем более в полночь? — Шейла старалась говорить беззаботным тоном, но легкая дрожь в ее голосе подсказывала ему, что, несмотря на напускное легкомыслие, она чем-то напугана.

— С содовой или с водой?

— Чистый, пожалуйста. И стакан воды со льдом. И побольше коньяка, пока я окончательно не разнервничалась и не убежала отсюда, не сказав того, что собиралась.

— Я думаю, мы этого не допустим, — любезно ответил Шейн, протягивая ей почти полный стакан. — Воду я сейчас принесу.

Выйдя на кухню, он бросил лед в два высоких бокала и пустил холодную воду, когда у него за спиной послышался шорох. Он обернулся. В дверях стояла Шейла, пристально глядя на него. В руке у нее был наполовину пустой стакан, щеки горели, зеленые глаза блестели.

— Вы и вправду такой, как о вас рассказывают? — тихо, почти шепотом спросила она.

Шейн остановился перед ней с бокалами в руках.