Молодые люди могли задавать вопросы дальше, и, в конце концов, привести Олю к провалу как тайного агента, но тут их внимание было отвлечено каким-то субъектом, протискивающимся через двери гостиной.

Субъекта было сложно не заметить, а заметив — не запомнить. Строго говоря, первым появился не он сам, а его огромных размеров живот. А уж после в дверь пролезло все остальное.

— О, Крыжовников! — восторженно протянула миниатюрная. — Значит, обед будет хорошим.

— Еще бы, — заявил курчавый. — Этот куда попало точно не пойдет. Кстати, запоминай, раз уж на практике, — наставительно обратился он к Оле. — Вот товарищ Крыжовников. Неважно, какое он там радио Гондураса представляет, но обедает всегда вкусно и хорошо. У него на разные презентации — нюх. Это, знаешь ли, легенда! Таких, как он, надо знать в лицо…

Крыжовников тем временем сел. Оля опасалась, что сейчас в гостиной раздастся треск ломающегося стула — но нет, каким-то невероятным образом все обошлось.

Потом вошли еще несколько человек. Об Оле, к счастью, окончательно забыли.

О том, как проходила сама пресс-конференция, девушка помнила очень плохо и очень смутно. Она сосредоточенно ковырялась в блокноте, пытаясь записать слова выступающих, — те, вроде бы, особенно подчеркивали безопасность и дешевизну туров. Оле показалось, что главное — выписать в блокнот их фамилии, но оказалось, что и этого не нужно — присутствующим раздали рекламные проспекты и релизы.

Так что теперь самым важным было не уснуть. И самым трудным.

Оля стоически сопротивлялась сну, не понимая, что за мерзкую шутку выкинул так неожиданно ее организм. Вроде все было в полном порядке — по крайней мере, утром. Она отлично отдохнула у себя, на Петроградской. Прекрасно позавтракала там же, в столовой О.С.Б. А вот теперь что-то происходит, а она совершенно ничего не может сообразить. И — что хуже всего — у нее полностью рассредоточено внимание.

Пожалуй, для сопротивления сну нужно было попытаться применить кое-что из того, чему ее уже научили в О.С.Б. Например, дыхательную гимнастику, после которой чувствуешь бодрость.

Вопросов задавали немного. А когда кто-то дотошный все же начал их задавать, его коллеги-журналисты посмотрели на него с таким видом, будто хотели сказать: «Если это — не последний твой вопрос, то сейчас мы сделаем так, что он станет последним. Съедим на презентации — и вся недолга!» А кто-то — негромко, но очень различимо — произнес:

— Кончайте, водку пить пора!

Когда все поднялись, Оля подумала, что, пожалуй, можно и уходить, но ее остановил курчавый со своей подружкой:

— А ты куда? Пошли на банкет.

Вскоре начинающая журналистка узнала несколько вещей. Во-первых, три четверти присутствовавших пришли не за информацией, а за хорошим обедом, а кое-кому требовалось еще и похмелиться — и такая возможность здесь тоже была. И те, кто пресс-конференцию задумал, прекрасно о том знали, но очень рассчитывали на оставшуюся четверть.

Во-вторых, новых знакомых Оли звали Лёва и Света, и трудились они в довольно желтоватых изданиях, которые вряд ли бы стали публиковать что-то про турфирмы.

Оба занимались вещами куда более интересными — а именно, криминальной хроникой, — и были давними друзьями (а скорее всего, и не просто друзьями) именно на почве своей работы.

Оля рассеянно слушала, медленно расправляясь с бутербродами, присыпанными красной икрой, и понимая, что дома, то есть, в О.С.Б., еда и лучше, и здоровее. Но когда еще она сегодня туда доберется.

Что касается Лёвы, то казалось, что у него не две руки, а добрый десяток, как у какого-нибудь индийского божества. Он одновременно делал сразу несколько дел: подливал девушкам легкого вина, рассказывал о каких– то случаях из своей богатой практики, заодно тихонько комментируя для Оли деяния всех присутствующих.