При этом Лёва ухитрялся еще и рассказывать что-то о своей работе.

— Так вот, тут все голову ломают — что за самоубийства такие? Как эпидемия. То в прошлом году: самоубийство на Московском, а потом еще и пожар. И все один и тот же дом. И до нового года все успокоилось. Квартира там нехорошая, что ли?

Пожалуй, вот насчет самоубийств прошлой осенью Оля могла бы кое-что и рассказать. Квартиры в том доме были очень даже хорошими, чего нельзя сказать о жильцах. Точнее, об одном жильце, на которого очень вовремя обратил внимание О.С.Б. Не обратил бы — пожалуй, и пресс-конференции с банкетом сегодня не случилось бы.

— Это ладно. — На тарелках у девушек появилось еще несколько бутербродов с ветчиной, а Лёва продолжал трещать. — Тут вот мне бы материальчик один сделать — про неопознанные трупы. — Он сделал перерыв на то, чтобы проглотить шампанское, и продолжал:

— И никаких следов насилия. И — никаких разборок. Помер человек — и все тут. Недели две назад выловили из Волковки… Труп мужчины — в состоянии гнилостного разложения, так и было в сводках сказано.

— И что ? — немного лениво дожевывая бутерброд, спросила Света, которой, кажется, не очень-то нравилось внимание ее приятеля к новенькой.

— И ничего! Ни по каким картотекам не проходит! Татуировка на плече — двуглавый орел без корон и косая пентаграмма. Вот и все документы. Да, судя по всему, ничего общего с тюремными татуировками.

— Может, «гастролеры»? — предположила Света.

— Вряд ли. Говорю же — такое впечатление, что он сам взял и утопился — это в Волковке-то! Около проспекта Славы!

Оля немного представляла себе, что такое Волковка около проспекта Славы. Топиться в такой… гм, скажем, речке, мог не просто самоубийца, а законченный мазохист.

— Это ладно, — продолжал Лёва, плеснув в бокалы девушкам какую-то темно-красную жидкость и передав бутылку кому-то еще. — Они его возраст не могли определить. То ли тридцать мужику было, то ли все семьдесят. Какая-то у него ерунда с организмом.

— Так он же разложившийся, — проговорила Света, искоса глянув на Олю — а как там новенькая, ничего, часом, не приключилось с ней и с ее желудком?

С Олей было все в порядке — если не считать, что слушала она вполуха. Голова кружилась, мир хотел сорваться с места и куда-то улететь, поэтому приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы он оставался где положено.

— Да все равно определили бы — даже после Вол– ковки, — уверенно ответил Лёва. — А тут — не могут, и все. Перекос-парадокс!

— Молодые люди, не поможете? — К ним подошел какой-то бородатый человек, тоже, судя по всему, журналист. — Тут надо бы кое-что взять…

«Кое-что» оказалось непочатой бутылкой водки, которую бородатому очень хотелось унести домой.

Военная операция разворачивалась очень просто и быстро: бородатый, Света с Лёвой, а заодно и Оля подошли с пустыми бокалами к столу, делая вид, что очень заняты беседой, и неплохо бы для продолжения важного разговора его «размочить». Бутылка была взята со стола, компания отошла в уголок, — якобы, соображать на четверых, — а бутылка аккуратно перекочевала бородатому в сумку.