— Вы… ты… Вы ей кем-то приходились, да? — злобно прошипела Танечка. Она даже не поняла, что незнакомец намекнул на смерть ее любовника. — Так вот слушайте, я совершенно не знаю, кто это и как…

Словарный запас у Танечки был небогат и иссяк очень быстро.

— Думаешь, девочка, я сейчас возьмусь за кислоту, за нож, затащу тебя в машину и там изнасилую ? Не дождешься. — Он помолчал, а потом добавил — все тем же спокойным и слегка даже добродушным тоном:

— Трахаться с такой, как ты — себя не уважать!

Танечка хотела было открыть рот, чтобы что-то возразить — но почему-то не смогла произнести ни слова.

— Вон идет твоя маршрутка. Езжай отсюда, сучка, пока цела! — приказал джинсовый.

«Девушка с обложек» покорно переставляла стройные ноги, садясь в подошедшую маршрутку. Кажется, эта «газель» шла именно туда, куда ей было нужно, хотя сейчас она готова была броситься куда угодно — лишь бы избавиться от этого типа в джинсовой куртке, и никогда, никогда больше не видеть его глаз, показавшейся ей в неверном свете фонаря серо-стальными.

Взяла себя в руки она достаточно быстро — тем более что джинсовый (и вот это было странно) остался на остановке. Просто внимательно смотрел на отъезжающую маршрутку — только и всего.

Значит, это была пустая угроза — и не больше того. Видимо, это кто-то из Светкиных друзей. Ну, если что, Игорек с ним разберется!

В маршрутке было тесно и душно.

— Не наваливайтесь! — грубо сказала Танечка той самой бабе-кошелке, которая тоже была на остановке, но, кажется, ничего не слышала из разговора с джинсовым.

— Да и не собираюсь! — сказала баба, проходя, согнувшись в три погибели, по салону. А Танечка рылась в своей сумочке, ища деньги, чтобы заплатить за поездку.

Конечно, десяток у нее не нашлось. Только тысячная купюра, которую она и передала водителю.

Тот чертыхнулся — едва ли не вслух, — после чего очень долго искал сдачу и еле-еле наскреб, — как раз к тому моменту, когда Танечкины нервы окончательно не выдержали, и она не произнесла:

— Да сколько можно еще ждать!

Водитель задел рукой за табличку «Остановок «здеся», «тута» и «тама» не бывает!» Мелочь рассыпалась на сиденье, но Тане и в голову не пришло ее подбирать.

— Девюшка, а девюшка! — послышался голос парня с Кавказа, сидевшего на переднем сиденье. — Деньга подберы, слюшай!

Танечка не удостоила его вниманием, и сделала вид, что отвернулась к окну. Маршрутка, тем временем, проделав положенный путь по Васильевскому, пронеслась по мосту через Неву, в ту сторону, где у причала летом всегда стоят огромные, с дом величиной, зарубежные лайнеры.

Кавказец, который хотел было пристать к Танечке, отчего-то резко замолчал. А когда маршрутка проехала мост, он вскочил, почти без акцента сказал водителю про Английскую набережную — и очень торопливо вышел из маршрутки, бормоча под нос что-то нехорошее, касавшееся шайтана.

Потом постепенно стали выходить и остальные пассажиры, — но они никакого внимания на Танечку более не обращали.

До Витебского вокзала — до кольца — в маршрутке доехала только одна пассажирка.

— Приехали! — гаркнул водитель едва ли не ей в ухо.

Танечка даже не обернулась и вообще никак себя не

проявила.

— Ну, вылезай, фифа размалеванная! Или ты там что — под наркотой, что ли?! — Водителю очень хотелось хоть как-то уязвить эту девку из «новых русских» — уж больно поганый у таких шлюшек бывает характер.

И вновь его ждало молчание.

Не выдержав, водитель зашел в салон, чтобы выставить пассажирку.